Линда

Васичкина Екатерина Васильевна

— Но надо что-то делать! В полицию сообщить. Я номер запомнил…

— Кирилл, не мельтеши. И не спорь со мной! Я же твой командир!

— Не командир, а начальник.

— Ладно, начальник. Если немедленно не прекратишь выпендриваться, лишу премии! Домой, я сказала!

— Есть прекратить выпендриваться! Разрешите выполнять?

— Конец связи.

Существо с невыясненной этиологией задумчиво отхлебнуло кофе и зловеще ухмыльнулось. Пожалуй, это может выйти интересно. Если только сотрудники не будут слишком заняты личной жизнью, вместо работы! Вот чего он все еще там сидит?

— Бронюс, ты еще тут?

— На связи. Что нужно делать?

— Спать. Я понимаю,

что тебя парень бросил, но это не повод остаться жить на работе. Отключайся и чеши отсюда. Мне нужно подумать. Ты мешаешь.

— Ты в курсе моей личной жизни?

— Даже больше, чем ты сам. Ты уйдешь или мне охрану вызвать?

— Конец связи.

Идти домой брошенному компьютерному гению совершенно не хотелось, но оставаться в лаборатории, где собиралась усиленно думать Линда… весьма опрометчиво. Мешает он ей, как же! Да она его и не заметит! Зато после ее размышлений, всем, кто не защищен бетонными стенами, обеспечена на редкость устойчивая мигрень.

Бронюс машинально пробежал пальцами по клавиатуре, привычно пытаясь вычислить местонахождение начальницы или хотя бы ее коммуникатора. Программа слежения пискнула и заявила, что в пределах действия сенсоров ничего подобного не существует. Как обычно. Только голос. А завтра снова выйдет из своего кабинета. За два года работы в лаборатории, он ни разу не видел, чтобы она вошла во входную дверь. Только если возвращаются вместе. Как это возможно? Телепортация, гиперпереход, черная магия? Поверить можно во что угодно, если бы Линда потрудилась привести хоть какое-то объяснение! Но на вопросы о себе она не отвечала никогда.

Если в каждой женщине есть загадка, то в этой — целый сборник шарад и ребусов! Надо как-нибудь Кирилла напоить и допросить с пристрастием. Уж он-то должен был хоть пару страниц разгадать.

— Линда.

— Ты что, еще здесь?

— Скажи, насколько все плохо?

— Пошел вон!

— Значит, очень… я ушел.

Несколько секунд он ждал, что их странная начальница ответит хоть что-нибудь, пошутит, как обычно, но наушник оставался мертв, будто ее и правда не было в пределах слышимости.

Растерянный ученый попытался было связаться с остальными коллегами, но Кирилл только буркнул что-то в своей обычной манере, Никита и Нориэль уже отключились, а звонить по телефону было бы не слишком прилично. Ночь все-таки.

Какое-то время он грустно потоптался на крыльце, рассеяно вдыхая промозглую подмосковную ночь, пытаясь решить, идти ли ему в опустевшую квартиру, или же еще куда-нибудь. Но напряженный день смыл боль утраты и обиды, оставив в душе только гадкую усталость. То, что постель опустела, не повод перестать спать.

Какое-то время директор научно-исследовательского института молча вдыхала фильтрованный лабораторный воздух, слушая, как затихает, засыпает здание, лишившееся присутствия живых существ. Люди. Такие шумные, даже во сне умудряющиеся создавать вокруг себя целую кучу незаметных для них движений, волн, искажений пространства. Они изменяют все, до чего могут дотянуться хотя бы мыслью. Такие могущественные и такие несчастные. Одинокие, замерзшие, не видящие дальше своего носа. Отчаянно стремящиеся заполучить как можно больше сил, хотя и тем, что у них есть, пользоваться не умеют.

Хорошо без них. Спокойно.

Линда блаженно растянулась на покрытом мелкой травкой полу своего мрачного подземелья, где давно уже не было и следа присутствия этого шумного вида. По стенкам подвала, по сути ямы в земле, пошла легкая дрожь. Корни деревьев, свисающие с потолка, потянулись к слабо засветившейся фигуре, нежно оплели ее, подняв над полом, словно дитя в колыбели, мягко укачивая, готовые отдать

все, что у них есть, но выполнить любую ее волю.

Таинственное существо, свившее гнездо на окраине подмосковного города, наконец расслабилось, давая напряжению дня покинуть тело, обмякло, позволяя сонной древесной нежности растечься под кожей, заполнить тело полностью, перехватить контроль над органами, освободить рвущуюся к небесам душу. К небесам, в бесконечные лазурные глубины, к солнечным вратам.

Линда остановилась за мгновение до столкновения с блистающей поверхностью, слишком хорошо зная, что будет дальше, если не прервать полет. Болезненный удар, коверкающий, рвущий душу, отбрасывающий назад, в полурастительное бессознательное состояние. Нет уж, сейчас не время для самоубийства!

А время сейчас вернуться в никогда не спящий мегаполис, чтобы найти в переплетении электричества, стен и эмоций украденный труп чудовища. Раз уж взялась, так надо работать!

Город огромен, но не больше освобожденной души, древнее которой на Земле лишь немногие. Засыпающая осенняя трава, деревья в парках и скверах, клумбы, ели у кремля, цветы в горшках душных квартир отвечали ей радостно, с готовностью, счастливые от общения с родственницей. Да и сама она все еще росла, тянулась к солнцу богатыми кронами на улицах этого города. Прошлое и настоящее замерцало, повисло перед невидящими глазами. Найти себя. Свой след. Так проще всего. Вот она. Зеленые глаза на миг становятся синими и след теряется. Вот ее отростки… сотрудники смотрят туда, где только что стояла их начальница. Расходятся. Кирилл. Его перехватывают. Остановиться. Задушить злость. Вдохнуть поглубже, умыться свинцовыми тучами. Да как они посмели прикоснуться к нему?!

Так. Проследить. Эмоции потом. И вообще, это человеческая прерогатива так реагировать на прошедшие уже события.

А вот и доехали. Что это? Медицинский центр. Таких много сейчас. Дорогих, блестящих и бесполезных. Но не этот. В этом оборудование едва ли не лучше, чем у самой Линды! И монстрил всяких по полкам и клеткам, как в зоопарке! И где только набрали? Половина из них в не водится не то что в ближайшей округе, но даже и на материке! Потрудился кто-то. Так, и много ли они знают? Где тут компьютеры? Так… ну, это ерунда, это тоже… а вот. Ух ты! Да тут картотека монстров, побольше, чем у нас! Кстати, нас тут нет. Оно и не удивительно, мы ведь практически частный проект. А вот государственные учреждения аналогичной направленности все присутствуют, со списками сотрудников. Интересно, за кого ж нас приняли? Завтра непременно будут интересоваться, с кем же это они локтями столкнулись. Но ничегошеньки не найдут! Официально у нас работаем только я и Кирилл. А остальные честно трудятся в самых разных организациях, и зарплату получают, и налоги платят и отчисления в пенсионный фонд производят. Не подкопаешься. Ладно. Дальше пусть работают люди. В конце концов, это их мир. А ей вообще давным-давно положено сгинуть во тьме веков. Ну, или хотя бы выспаться. Осень — не самое удачное время для таких существ. Силы тают, душа все плотнее кутается в тело в поисках не то сна, не то просто забвения.

Да и… надо бы как-то с этим страдающим героем разобраться. Что-то сильно его скрутило, вроде бы этот этап давно пройден… что ж он никак не успокоится-то?

Дивное существо печально улыбнулось вновь обретшими подвижность губами и открыло глаза, позволяя деревьям нежно опустить себя на пол и жить своей жизнью.

Кирилл лежал в темноте, слушая мерный стук своего сердца. Из открытой настежь форточки дуло, но вставать, и закрывать ее было лень. Ничего, немного промозглого, но более-менее свежего воздуха не повредит.