Линда
Шрифт:
— Нориэль узнала интуитивно. Я ее за этим и наняла в свое время. А я… ну что ж я, живого человека от мертвого не отличу?! А что касается остальных вопросов, друзья мои, вам предстоит это выяснить и доложить. А то действительно, безобразие выходит. Труп должен лежать под землей, а не гулять. Ну, за редкими исключениями. Так что, я готова выслушать ваши предложения.
Господа ученые молчали около минуты, задумчиво любуясь лучезарной улыбкой начальства. Непробиваемая наглость, совершеннейшее равнодушие к человеческим слабостям, и иррациональная логика, никогда не дающая сбоев, присущие Линде, были
— А что тут предлагать. Давайте его поймаем, и будем изучать, — светило медицины пробежал пальцами по прозекторскому столу и равнодушно пожал плечами.
— Хорошее предложение. Мне нравится. Жаль только, что, поступив так, мы проявим себя, показав нашему вероятному противнику, что мы что-то знаем. А знаем мы явно недостаточно, чтобы хвастаться. Следующее предложение?
— Ну, думаю, то, что мы продолжим собирать информацию, это очевидно? — Как обычно бесстрастный компьютерный гений красиво оперся щекой о ладонь изящно-рассеянным жестом плохо выспавшегося, но готового к работе человека, — так что неплохо было бы уточнить направление. Линда, каким образом ты вышла на эту клинику?
— Я проследила за машиной, на которой увезли наш образец. Думаю, это ребята работают там охранниками, или что-то в этом роде.
— Думаю, спрашивать, как тебе это удалось, бесполезно. Но мы могли бы официально обратиться в полицию. Кирилл запомнил номера. Этого ведь от нас вполне можно ожидать. Так что никто не насторожится.
— Так-то оно так, — девушка задумчиво постучала указательным пальцем по подбородку, собираясь с мыслями, — но что нам за резон? Ребята придумают какую-нибудь красивую байку. Вроде: «сатанисты мы, хотели ритуал провести, труп нужен был». Их, конечно, посадят за разбойное нападение, ограбление, хулиганство, или как там такое деяние классифицируется законом, так ведь мы-то ничего не узнаем.
— Прости, Линда, но ты исходишь из того, что эти люди будут сохранять преданность заказчику.
— Исхожу.
— Есть причины?
— Есть. Во-первых, скорее всего, он достаточно богат, чтобы оплатить их молчание, и… не знаю, как теперь принято, взятку дать кому-нибудь, наверное. А во-вторых, они его или их боятся. Ну, сам подумай, существо, способное сотворить зомби! Его сможет предать только очень умный и отважный человек. А ни того, ни другого я не заметила.
— Погодите, я немного отстала от ваших рассуждений. Так этот зомби не сам по себе сделался? Это не он наш враг?
— Конечно, нет. Думаю, ваш профессор — результат эксперимента. Вот вопрос, насколько осознанный. Так, Кирилл, ты займешься этим вопросом. Пойдешь к нему, и скажешь, что хочешь писать диссертацию под его чутким руководством. Присмотришься, принюхаешься. Особо вопросов не задавай, больше слушай. Короче, важно твое впечатление. В клинике поймут, откуда ветер дует, но от нас ведь и не ожидают совершенного бездействия. Так что мы их встревожим, но не напугаем. Дальше. Нориэль!
—
— Ты тут говорила, что способна на большее, чем поливать цветы? Вот и славно. Пойдешь в клинику, и скажешь, что хочешь изменить себе форму носа.
— А можно ушей?
— Да хоть пяток, мне все равно. И тоже аккуратненько, без резких движений. Только твоя интуиция и наблюдательность. Пока просто осторожненько с ними познакомимся. Никита, пойдешь с ней.
— Я ничего не хочу в себе менять!
— Никто и не сомневался. Тебе и не надо. Будешь изображать ее сумасшедшего парня.
— Почему сумасшедшего?
— Потому что только ненормальный позволит что-то изменять в любимой девушке. Да еще и сам содействовать этому! Бронюс, ты чего, еще не нашел никакой информации?
— Уже работаю!
— Вот и славно. Вперед, господа, я в вас верю! А я пока кино ваше досмотрю. Мне немного осталось.
— С какой же скоростью ты его смотришь?! — Бронюс даже прервал возобновленную было деятельность по поиску необходимой, важной, и просто любопытной информации.
— О! С максимальной. Чего стоим? Завтра утром чтоб доложили про все в письменной форме!
Никита открыл перед своей новоиспеченной пассией дверцу машины, чем несказанно развеселил ортодоксальную толкиенистку. Этот жест отчего-то показался ей пошлым и неуместным, но смешным. Строго говоря, за полгода на этой работе, девушка так и не привыкла к его равнодушной, какой-то машинальной галантности. Разница в воспитании никак не давала осознать, что лично к ней, эти жесты никак не относятся. Просто естественным было для культурного мужчины пропускать даму вперед, открывать перед ней дверь, уступать место в общественном транспорте и подавать руку при выходе из оного. Возможно, поэтому, так тяжело ей было принять его дешевый выпендреж и частые шутки, по поводу ее интеллекта. Ей было решительно непонятно, как можно обзывать дурой того, кому открываешь дверь? О ком заботишься?
В жизни о ней заботились только те, кто ее любил, ну, или хотел с ней переспать, такое тоже случалось. Но чтобы вот так равнодушно… разве так бывает? В общем, ей всегда казалось, что от такого двуличного засранца стоит держаться подальше, если не хочешь рехнуться от противоречий!
Вот и сейчас, открытая дверь и рассеянный взгляд куда-то вдаль являли собой неразрешимое, с ее точки зрения, противоречие. Хоть бы глянул, кого в машину пускает! Как будто она пустое место!
— Что-то не так?
— Где?
— Ну, ты как-то странно улыбаешься. Не пойму, то ли насмешливо, то ли зло.
— Надо же! Заметил! А я думала, ты, кроме своих «Эскалибуров» никого не видишь!
— Прости, я не очень понимаю твое возмущение, — он плавно вырулил на дорогу, — вообще-то считается, что именно за этим я и нужен. Моя специализация — техника и электроника. А девичьи улыбки меня интересуют мало.
— Извращенец, — раздражение схлынуло так же внезапно, как и появилось. И правда, что такого произошло, чтобы так на человека кидаться! Да он старше ее на добрый десяток лет! Уж, наверное, понимает, что ему надо, а что не надо! — Прости, Никита, это я просто нервничаю. До сих пор мне в логово врага не приходилось отправляться. Да еще костюм этот… я себя в нем неуютно чувствую.