Лис и империя
Шрифт:
Он говорил уверенно. Он знал, что говорит уверенно. У него был большой опыт разговоров с ранеными мужчинами, но почему-то сейчас эта бодрость давалась ему тяжелей, чем обычно.
— Давайте, — сказала Маева.
Теперь в ее голос добавились резкие нотки. Она собралась. Джерин тоже собрался, прежде чем приступить к делу. Но ему это не очень-то помогло. Он подозревал, что и ей тоже.
Он взялся за короткий обломок стрелы и сильно надавил на него. Он знал: чем быстрее со всем покончишь, тем лучше. Маева вскрикнула.
Бронзовый зазубренный наконечник стрелы прорвал кожу. Хотя он был скользким от крови, Джерин сумел за него ухватиться и вытащить остаток древка.
— Ну, вот, — сказал он, — Все позади. Почти.
С собой у него был кувшин эля. Когда он с обеих сторон пробитой ноги влил жидкость в рану, Маева вновь закричала и попыталась ударить его.
— Тише, тише, — велел он ей, — Сейчас я снова перевяжу твою ногу.
Он так и сделал, взяв свежие тряпки. Кровь тут же проступила сквозь них. Маева глубоко и неровно вздохнула.
— Спасибо, — сказала она. — Теперь мне стало лучше. Простите, что я тут так нашумела.
— Я ничего не слышал, — заверил ее Джерин.
Он знал, что ей действительно стало лучше, однако вовсе необязательно, что так будет и дальше. Рана может воспалиться, и тогда девушку ждут страдания, а возможно и смерть. Но он сделал все, что в его силах, и потому постарался подбавить убедительности в свой тон:
— Скоро ты встанешь на ноги и сможешь бегать. Сухожилие не затронуто, иначе ты бы уже никогда не смогла нормально ходить. Рана должна зажить без каких-либо последствий.
— Спасибо вам, лорд король, — сказала Маева.
От ее слов ему только сделалось хуже. Если бы он не позволил ей остаться в армии и сражаться, она бы озлилась, а не благодарила его, как сейчас. Но зато была бы целехонька. Он знал, что предпочел бы последнее. Но Маева, словно заглянув в его мысли, продолжила:
— Я рада, что вы дали мне шанс повоевать, несмотря на то, что все так вот закончилось. В следующий раз, я надеюсь, мне повезет больше.
Джерин взглянул на свои руки. На них была кровь Маевы. В буквальном смысле, а теперь также, вероятно, и в переносном. Он попытался думать о ней как об очередном раненом пареньке, многие из которых говорили ему примерно то же самое, что она высказала сейчас. Но, несмотря на все усилия, у него это не получалось. Мысль о том, что ее ранили по его вине, не уходила.
— Лис! — прогремел низкий голос с другой части поля. — Где, тысяча чертей, тебя носит?
— Я здесь, — отозвался Джерин и махнул рукой.
Маева неистово затрясла головой. Ему бы подумать, перед тем как махать, и он бы остановил свою руку. Но теперь было поздно. Вэн направлялся к нему, покачивая малиновым гребнем на шлеме, делавшим его — и так слишком заметного! — еще заметней.
— Привет, Лис, — крикнул он, подходя. — Латаешь
По утробному всхлипу, сорвавшемуся с уст чужеземца, Джерин мог точно определить, в какой момент его приятель понял, кого именно он только что залатал. Поступь Вэна тут же ускорилась, но словно отяжелела. Великан склонился над дочерью.
— Что случилось? — спросил он.
Требовательно и столь же бессмысленно, как до этого Джерин.
— Стрела, — сказала Маева, изо всех сил стараясь говорить беззаботно. — Король сказал, что рана заживет хорошо.
— Ей прострелили икру, — пояснил Джерин, когда Вэн бросил на него вопросительный взгляд. — Сухожилие не задето, я в этом уверен. Все должно пройти гладко.
Да будет на то воля богов, добавил он про себя. Возможно, если повторять это снова и снова, боги станут более благосклонными.
Вэн по-прежнему смотрел на него, но уже не вопросительно, а с нарастающим гневом. Джерин хорошо знал этот его взгляд, обращенный к врагам. К десяткам и даже к сотням врагов за долгие годы их дружбы. Но никогда прежде он не ощущал его на себе. «Беги», — промелькнуло у него в голове. Без сомнения, именно это читалось и в глазах великана. Вэн рявкнул:
— Если бы не ты, Лис!..
То, что и сам Лис винил в происшедшем одного лишь себя, вряд ли утешило бы чужеземца. Джерин был в этом уверен. Но не успел Вэн продолжить, как Маева резко оборвала его:
— Оставь Лиса, отец. Сколько тебе было лет, когда тебя впервые ранили?
— Около шестнадцати, — ответил Вэн. — Какое-то время мне везло. Но с тех пор я наверстал упущенное.
И это было еще мягко сказано. Тело гиганта покрывало такое множество всяких отметин, что делалось непонятным, как ему вообще удалось выжить. Особенно после одного из ранений: страшный уродливый шрам проходил через всю грудь и живот.
— Ну, вот, — заключила Маева, словно бы подводя под разговором черту.
Но Вэн покачал головой.
— Это не одно и то же, малышка, — сказал он.
Так же думал и Лис.
— Почему нет? — возразила Маева. — Я хорошо сражалась… ну, может, не так хорошо, как ты, отец, потому что я не такая крупная, как ты, хотя и не маленькая. Я продолжала драться и после ранения — оно было не столь тяжелым, чтобы выбить меня из седла.
— Что же мне делать? — жалобно спросил Вэн.
Подобное случалось с ним крайне редко. Он взглянул на Джерина:
— Проклятье, Лис, помоги мне. Она говорит точно так же, как я в ее возрасте.
— Почему тебя это так удивляет? — поинтересовался Джерин, — Она ведь все-таки твоя дочь. Дагреф говорит так же, как я. Я даже не подозревал, что кто-то когда-нибудь будет на меня так похож. И вряд ли остальные этому рады.
— О да, я понимаю, о чем ты, — сказал Вэн.
Джерин рассмеялся. Хорошо, что хотя бы Дагрефа нет сейчас рядом. Вэн между тем продолжал: