Лия

Левис Р. Д.

— Давай, — зовет он меня. — Иди полежи в моем любовном гнездышке.

— Твое любовное гнездышко, — повторяю я на вздохе.

— Ну, это может быть наше любовное гнездышко, если ты захочешь. — Он подмигнул, усмехнувшись, когда я смотрю на свои ноги, борясь с чертовым румянцем. — Подходи. Мне обязательно петь, как раньше?

— Не смей!

— Заходи в мою кровать, — прекрасно поет он, — обещаю, ты не забудешь.

Я съеживаю.

— Господи, Картер! Остановить!

— Что?

— Ужасно! Так, так ужасно!

Он усмехнулся.

— Это было довольно плохо, я признаю.

— Это преуменьшение. Я не помню, почему ты выиграл все эти награды.

— Подойди сюда, и я напомню тебе, каким великим может быть мой рот.

Черт возьми, этот румянец снова разогревает меня. Я не должна оправдывать его флирт, но он в таком отличном настроении, и я так рада его видеть. Я не думаю дважды. Я подхожу к постели и ложусь как можно дальше от него.

— Расстояние не удержит меня, — нахально заметил он.

В этой фразе больше смысла, чем я хочу знать.

— Так, что теперь? — спрашиваю его, повернувшись к нему лицом.

Он поворачивается и смотрит на меня.

— Теперь мы поговорим, — ответил он.

— О чем?

— О первой же мысли.

Мои глаза спустились к его паху, прежде чем я смогла остановиться, а затем я застонала:

— Ты — беда.

Он ухмыльнулся.

— Нет, просто ты покладистая.

— Это было просто.

— У есть еще простые мыслишки, если хочешь.

— Нет, не хочу.

Он немного приблизился ко мне.

Я поджала губы в неодобрении.

— Не так близко, Картер.

— Ну, мы должны пошептаться, — ответил он, останавливаясь, когда был в нескольких сантиметрах от меня. — Я не могу шептать с той стороны матраса, Лия.

Я закатываю глаза.

— Как прикажете.

Он ухмыльнулся в удовлетворении.

— Итак, скажи мне, насколько я удивителен.

— Это то, о чем ты хотел поговорить?

Он кивнул.

— О, да. Я мог бы пойти на повышение эго после нашей маленькой ссоры, и ты ранила меня отказом.

Я издаю сухой смех.

— Что я сделала?

— Именно это.

— Хорошо, ну, ты классный.

— Немного больше, чем это.

—Ты — воплощение потрясающего.

— И моя внешность?

— Твой восхитительный внешний вид делает тебя еще более удивительным.

Он вновь немного приближается. Понизив голос, он говорит:

— Ты знаешь, у тебя тоже удивительная внешность. Представь, как будут выглядеть наши дети с нашими генами.

Мои глаза расширились.

— Какого хрена?

— Да, я знаю, верно?

— Ты серьезно говоришь со мной о

детях?

— Я быстрый парень.

— Без шуток.

Он задержал взгляд на моем лице на мгновение, его юмор уже начал угасать.

— Со всей серьезностью ты выглядишь потрясающе. Я пытался найти тебя в Фейсбуке тысячу раз, чтобы увидеть, как ты выглядишь, но не смог.

— Я не сижу в интернете. — Если только не преследую тебя, что только недавно стало хобби. — Мой мир является частным.

— И никто не приставал к тебе из-за... нас?

У него странный взгляд.

— Что ты имеешь в виду?

— Они разобрали по кусочкам мою жизнь, если ты не заметила. У них не так много, но я ожидал, что кто-то постучится в твою дверь, чтобы узнать у тебя о наших отношениях.

Я качаю головой. Никто этого не делал.

— Нет, ничего подобного не было. Ты френдзонил меня, помнишь? Мы не делали на публике того, что заставляло бы людей думать, что мы нечто большее. Плюс, я не была популярной девушкой. Я была практически невидимой, и мы не тусовались в школе. Не многие стали бы указывать кому-то в моем направлении, и родители Рима держали рот на замке, так...

— Когда вы съехали?

— Когда камеры начали появляться у их дверей. Раньше мне приходилось выскальзывать рано, чтобы избежать их, а затем Марлена сказала мне, что лучше переехать к Мел из-за хаоса, и мне не нужно было тыкать этим в лицо, когда я пыталась... — я резко останавливаюсь.

Он смотрит на мой рот.

— Пыталась что?

— Забыть тебя.

Он медленно кивнул.

— Правда.

Молчание.

Это были темные времена. Я даже не хотела задумываться о них.

С грустным вздохом он сразу же переходит к другой теме.

— Тогда расскажи мне о своем универе. Ты закончила его?

Хорошо. Светлая и легкая тема.

— Конечно, — отвечаю.

— Черт, время пролетело, да?

Я вздрогнула.

— Тьфу, может быть, для тебя. Я все еще съеживаюсь от всех тех ночей перед учебниками.

— У тебя уже была церемония выпуска?

— Нет.

— Когда она?

Я жую губу, когда изучаю его.

— Зачем тебе?

Он пожимает плечами.

— Я хочу знать.

— 12 июня.

Он кивнул.

— Окей. Кто-нибудь появится?

— Например?

— Не знаю, тетя и дядя?

— Не получится. Я не разговаривала с ними с тех пор, как мы уехали, и мне это нравится. Мне даже не интересно знать, как они. Такие люди не меняются.

Он это знал.

— Да.

— Как насчет тебя? Ты вообще говорил со своим отцом?

Что-то промелькнуло в его лице, но я не смогла прочитать. Он издал длинный вдох и покачал головой.