Лорд
Шрифт:
Вообще, если подумать, то с моим появлением на Земле может случиться куча всего нехорошего. Я не о своих возможностях, вовсе нет. Всё дело в активированном Источнике, который уже понемногу стал растворять «корку» на мировых энергоканалах вокруг себя. Когда таких Источников будет несколько — а я останавливаться не собираюсь, пусть и нет пока что у меня ещё одной матрицы — то энергоканалы планеты примутся очищаться с высокой скоростью. Мана потечёт во все стороны, и начнут понемногу срабатывать магические природные процессы от прорех в Астрал, откуда станут залетать к нам в гости духи, до образования Чёрных пятен на местах жестоких
Я уже собрался вмешаться, чтобы не дать умереть раненому и пресечь убийство старухи, которая даже минуту не проживёт после пулевого ранения. Но тут подал голос избитый, и я решил чуть-чуть подождать.
— Нет, стойте! У меня есть, чем заплатить.
— Вот так бы сразу, — спокойно сказал Тарас, поставил оружие на предохранитель и повесил его на плечо. — Вот что вы за племя такое, а? Жадное и трусливое. Его кровь на твоих руках, жидёнок, — и он слегка пнул носком сапога по ноге раненого, который едва слышно сипел и пускал кровавые пузыри изо рта. — Поднимайся и доставай свою кубышку, а то ведь могу передумать и ускорить тебя.
Схрон глава семейства сделал в печке, вытащив несколько кирпичей, вложив туда две жестяных коробочки с сокровищами и затем, вернув кирпичи назад, перед этим немного их подрезав, чтобы нивелировать появление пустоты. После чего это место было обмазано смесью глины с песком и покрашено известью.
В одной коробочке лежали золотые монеты, в основном червонцы, которые меня совершенно не заинтересовали, и примерно горсть золотого лома от украшений. А вот содержимое второй наполнило меня радостным предвкушением. Всё дело в том, что там находились украшения с драгоценными камнями и сами камни отдельно. Примерно три десятка бриллиантов, сапфиров, изумрудов, гранатов с рубинами и не опознанные мной кристаллы. Все они были мелкими, и не шли ни в какое сравнение с моими самоцветами из Очага. Зато это были природные камни!
— Куда свой нос суёшь? — окрысился Тарас, заметив то, с каким вниманием я смотрю на его добычу. — То не тебе! Мелок ещё, чтобы на рыжьё с брюликами пасть раскрывать.
— Так ты сам сказал, что добыча с евреев будет наша общая, — вспомнил я его недавние слова. — Сбрехал, что ли?
— Ну ты, следи за словами, — разозлился он. — Твоя добыча в сундуках лежит. Можешь ещё с них самих вещи снять.
— Я бы с жидовочки всё снял бы, — хохотнул второй полицейский и его поддержали смехом оба паренька. Да и взрослый мужчина довольно ухмыльнулся. — Такая сладкая.
— Так сними, мы не торопимся, — ответил ему Тарас и посмотрел на молодую женщину. — Хм, пожалуй, я первым буду у неё. А вы, сукины дети, в очередь.
Он убрал жестянки в карманы френча и подошёл к бледной, как смерть, молодой женщине. Ничуть не смущаясь присутствия детей и её родственников, он схватил её за грудь сквозь платье и стал сильно мять. На его лицо в ходе этого процесса наползла довольная похотливая улыбка. Женщина же стояла, как столб, ни словом, ни жестом не пытаясь как-то выразить своё неудовольствие.
— Так, я развлекусь, а вы тут, — он непонятно покрутил в воздухе левой ладонью, — заканчиваете, в общем.
Тарас поволок женщину в соседнюю комнату. А та только сейчас пришла в себя и стала сопротивляться, но, получив удар в висок, обмякла. Дальше её полицейскому пришлось тащить по полу,
— Кто первым? — когда за старшим закрылась дверь, последний из троицы полицейских посмотрел на нашу четвёрку. Он достал из кармана френча «наган», взял его за ствол и протянул к нам.
— Дай я, — тут же вызвался самый молодой.
— Пусть этот первым, — неожиданно для меня вдруг сказал самый старший из «призывников», что всё время отмалчивался, и указал на меня пальцем.
— Точно, — кивнул полицейский и протянул мне револьвер. — Давай жидят кончай, или… — он многозначительно похлопал второй рукой по ложу винтовки на своём плече.
— Они же дети, — я решил дать им последний шанс. Возможно, без пригляда Тараса у кого-то пробудится совесть.
— Так вырастут в жидов, — ответил тот. — Или тебе их жаль? Может, ты сам жид, а?
Я обвёл взглядом людей в горнице, напуганных до смерти хозяев дома, и полицейских, что жили всего несколько месяцев назад в мире и покое. Может, и не любили особо друг друга, но вряд ли даже в мыслях представляли, как однажды будут убивать друг друга. Что самое мерзкое — и те, и другие ещё недавно жили вместе в одном государстве, а едва стоило случиться в стране неприятностям, как оказались по разные стороны. А ещё в полицейских сошлись те факторы, которые я ненавижу всей своей душой. Мало того, что они стали предателями, пойдя на службу к захватчикам, так ещё принялись делить людей по цвету волос, глаз, форме носа и национальности. Таких я ненавидел люто! Ведь я и сам пострадал от подобных им, так как очень многое указывало на то, что моих родителей убили фанатики, распространяющие лозунги «империя для имперцев!».
Никто не успел ничего сделать в ответ, когда я начал действовать. Заклинание всеобщего паралича было приготовлено давно, мне просто нужно было произнести слово-ключ, чтобы люди в комнате рухнули на пол, словно манекены в одёжной лавке, сбитые неуклюжим посетителем. Следующим применил среднее лечение на раненом, чтобы он ещё чуть-чуть протянул. Закончив свои дела в этой комнате, я направился в соседнюю, откуда раздавались мужской похотливый рык и женские отчаянные стоны.
— Кто припёрся? Иван, ты? Жди своей очереди, — не оборачиваясь в мою сторону, произнёс Тарас. Одновременно с этим он совершал частые толчки тазом, навалившись на женщину всем телом. Одной рукой он держал её руки, сведённые вместе за головой, второй мял крупные молочно-белые груди, вывалившиеся из разорванного платья и нательной сорочки. Несчастная лежала на спине на высокой скрипучей кровати и уже не пыталась вырваться, только издавала стоны боли от действий насильника. К ссадине на её виске добавилась разбитая кровоточащая губа и опухшая переносица.
Вместо ответа я приложил его заклинанием парализации из амулета.
— Спокойно, не бойся, — сказал я женщине и постарался как можно миролюбивее улыбнуться. — Я не с ними.
В этот момент с улицы донёсся громкий крик, в котором смешались страх и боль.
«Вот и Агапа с Федькой не стало», — мелькнула в голове мысль. Оставленных Тарасом часовых на улице только что уничтожили варги. — Я сейчас пришлю сюда твоих родных и попробую помочь раненому родичу. Только попрошу мне не мешать.