Лорд
Шрифт:
— Нет, больше взрывов не будет! — крикнул я в ответ, а следом тихо добавил. — Надеюсь.
Только мы пришли в себя из-за случившегося, как из обломков стали выбираться немцы. С криками, стонами, некоторые ещё и рыдали, они медленно пошли в нашу сторону. Глядя на эту странную атаку, до меня не сразу дошло, что враги всего лишь попали под воздействие моих амулетов-манков. Я успел пережить несколько страшных секунд, чувствуя, как под шапкой шевелятся волосы, пока вопрос Прохора не встряхнул меня.
— Киррлис, а чой-то они это? — пробормотал он. Судя по тону, он так же был выбит из колеи, как и я. Вообще, описать
— Их амулеты-приманки тянут к себе. Смотри, они идут точно к ним, — ответил я ему, наконец-то, сообразив, в чём же всё-таки дело. — Павел, Мария, немцы нас не видят, они идут на амулеты-приманки! Сейчас они там остановятся, соберутся в кучу и можно будет открыть стрельбу.
Почему-то варгов не было видно. Неужели взрыв так их напугал? Я-то думал, что эти магические зверюги не знают этого чувства.
«А нет, вон они, — с облегчением подумал я, скорее почувствовав, чем увидев их рядом с последними вагонами, которым повезло не упасть вниз. Отправив им мысленный приказ не трогать тех, кто сейчас находится в зоне притяжения манков, чтобы не попасть под пули, я сформировал заклинание светового шара и запустил его в сторону немцев, а потом ещё два таких же, чтобы осветить место боя. — Или бойни».
Спустя минуту рядом загрохотал пулемёт Прохора. Его оружие оказалось настолько громким, что я моментально оглох и на пару секунд потерял ориентацию в пространстве. Пока приходил в себя, к расстрелу врагов подключились все остальные члены моего отряда.
«А всё-таки, нужно доработать идею с минами и амулетами-манками, — пришла в голову очередная мысль, вызванная видом того, как немцы идут под пули, притягиваемые магией. — Сам, правда, не справлюсь. Тут нужен, м-м, как его называли… о-о — сапёр! Дать, что ли, задачу Тишину, чтобы он в Лепеле среди пленных красноармейцев нашёл такого или даже нескольких».
От раздумий отвлекла тишина — пулемёт замолчал. Прохор выпустил весь дисковый магазин и сейчас был занят установкой нового.
— Не стрелять! — крикнул я, воспользовавшись этой паузой. — Собираемся и уходим.
— Но как же с этими… — возмутился, было, старик, но был мной прерван.
— Дальше я сам. И варги ещё помогут, а то с вашими грохочущими железками мы тут до утра будем возиться, — сказал я, затем поднялся на ноги и быстро зашагал навстречу немцам, на ходу снимая с пояса жезл. Оказавшись в двадцати шагах от первого манка, я запустил стрелы Диррона в уцелевших врагов. Потом ещё раз, чтобы добить тех, кому повезло выжить. Покончив с первой группой, я пошёл ко второй, где повторил магическую атаку. Варгам отправил ментальный приказ добить прочих, кому не досталось пули или костяного дротика, после чего побежал догонять отряд. По внутренним чувствам ударило множеством смертей, заставив
Глава 21
Спустя три дня после уничтожения вражеского эшелона в лагерь пришёл Тишин, будто услышал мои мысли, что я нуждаюсь в нём. Правда, оказалось, что привело его совсем другое.
— Немцы взяли в заложники тысячу человек в деревнях и городе. Держат их на складах в Витебске. Каждый день вешают пятьдесят из них, при этом не различают ни женщин, ни стариков, ни детей, — сообщил он мне.
Сложить одно с другим мне не составило труда.
— Это из-за нападения на поезд?
— Да, — он кивнул. — Вы сделали?
— Мы. Ты против?
— Нет, — он отрицательно мотнул головой, — вы всё правильно сделали. Просто людей жалко, и ненависть душит к этим нелюдям, которые с бабами и детишками решили воевать. Я бы их… — он недоговорил, поднял ладонь на уровень груди и стиснул пальцы в кулак с такой силой, что я услышал хруст костяшек и сухожилий.
— Спокойно, Алексей, спокойно. Мы что-нибудь придумаем, — произнёс я, а у самого в голове билась мысль «что делать?». Если немцы так станут действовать после каждого моего удара, то скоро эти края обезлюдят, от Витебска до Полоцка, и от Лепеля до Орши. Либо местные жители будут настроены против меня, и возненавидят не немцев, которые их примутся вешать и сжигать в амбарах, а меня — того, чьи действия толкают оккупантов на эти ужасы. И то, и другое для меня недопустимо.
Успокоившись, Тишин рассказал, как всё было. Уже утром после уничтожения эшелона немцы стали врываться в дома в Витебске и вытаскивать людей на улицу в том, в чём они были. Многих убили прямо на месте. К вечеру облавы пошли по окрестным посёлкам и деревням, откуда жителей забирали сотнями, оставляя пустыми десятки домов. Первая казнь состоялась на следующий день. К этому моменту на площади перед ратушей в Витебске были установлены виселицы на пятьдесят человек. Тогда же было объявлено, что каждый день будут вешаться пятьдесят или больше человек до того момента, пока не сдадутся виновные в теракте на железной дороге.
От завербованного штабсинтенданта Алексей узнал, что от наших рук погибло более тысячи немцев. Тот поезд вёз на фронт пехотный батальон, две отдельных роты и штаб полка. Выжило всего несколько десятков человек, которых завалило обломками и потому они не смогли идти на зов манков и не попали на клык варгам. Половина из них стала калеками, многие серьёзно повредились рассудком.
Такой удар немцы не стерпели, но так как найти обидчиков не смогли, то решили отыграться на беззащитных людях, взял в заложники тысячу мирных жителей, среди которых мужчин было очень мало, в основном женщины с детьми, несовершеннолетние юноши и девушки да пожилые люди.
— Ответим им тем же, — принял я решение на общем совещании, где присутствовал и Захар от своей родни. — Посмотрим, как они себя поведут, когда поймут, что в ответ на свою жестокость получат ещё большую!
— А ежели не выйдет? — посмотрел на меня Прохор.
— Значит, не выйдет. Всё равно у нас особых вариантов нет, — пожал я плечами. — Заложников немцы убьют в любом случае: если мы ничего не сделаем или же провалим свой план. Или кто-то хочет сдаться в плен, взяв на веру обещание немцев?