Лорд
Шрифт:
За вечер наша группа добралась до железной дороги к западу от Витебска. Пользуясь тем, что амулеты отводят чужие взгляды от нас, мы решили пройти вдоль путей, чтобы найти подходящее место для диверсии. На это у нас ушло больше часа, зато выбранный участок «железки» идеально подходил под все параметры. В этом месте дорога чуть-чуть понижалась и заворачивалась по дуге. Но самое главное, пути располагались на высокой насыпи. С одной стороны она поднималась метров на пятнадцать, с другой на восемь-девять. Если состав сойдёт с рельс и полетит в пятнадцатиметровую бездну, то утянет за собой все вагоны. В результате этого и техника, и то, что в ней перевозится, будут полностью выведены из строя.
Пока
Закончив с магическим минированием железной дороги, я спустился вниз и установил ещё два амулета, но на этот раз «манки». Все немцы, те, кто выживет в крушении и будет способен двигаться, попадут под их действие и потянуться сюда. Ну, а там их встретят варги. Это очень удобно, не придётся моим зверушкам бегать за каждым по отдельности среди обломков и расползшейся насыпи. Ещё хочу сказать, что из осторожности все амулеты были выполнены в виде немецких пуговиц. Жаль, что латунных — неспециалист никогда не отличит латунь от орихалка — я не нашёл. Потому остаётся надеяться, что никто не заподозрит в обыденных вещах что-то серьёзное только из-за того, что изготовлены они из непривычного материала, если их отыщут в том месиве, что я собираюсь вскоре устроить. У меня ушло двадцать минут на все дела, и то большую часть я просто ходил туда-сюда. Теперь оставалось набраться терпения, дождаться подходящую цель, чтобы не зря потратить драгоценные амулеты, активировать их и приступить к кровавой жатве.
За два часа ожидания мимо меня, сидящего на склоне насыпи, прошёл патруль из двух солдат с овчаркой. Потом вдалеке со стороны Полоцка раздался грохот, сообщивший, что к месту засады приближается что-то. Первым порывом было запустить амулеты и бежать к товарищам. К счастью, сумел с этим желанием справиться. А вскоре увидел дрезину с платформой, заваленной мешками с землёй, и порадовался про себя, что проявил выдержку.
Спустя двадцать минут после проезда дрезины вдали вновь загрохотало, и звук был внушительный, разбудив во мне надежду на приближение достойной цели. Плохо, конечно, что приходится воевать в темноте, но применение варгов накладывает свои особенности. Ведь они у меня основная боевая единица.
— Оно! — возбуждённо произнёс я вслух, увидев факел из искр, вырывающийся из трубы паровоза и
Запустив заклинания в амулетах, я бегом понёсся по склону насыпи, рискуя споткнуться в темноте и дальше лететь кубарем, пересчитывая кочки своими рёбрами. Но обошлось. Наверное, богиня удачи сегодня была на моей стороне. Я добежал до Прохора и упал на брезентовую подстилку. Слева в десяти метрах устроились Паша с Захаром. А в паре метрах справа от Прохора лежала Мария.
— Едет, приготовьтесь! — торопливо сказал я, переведя дух после пробежки.
— Да мы ужо сами слышим, — ответил старик и погладил массивный деревянный приклад пулемёта. — Щас мы им покажем, чутка осталось.
Крушение даже в темноте выглядело впечатляюще. Паровоз, словно рухнул в волчью яму, прикрытую сверху тонкими веточками. Следом потянул за собой вагоны. Из всего состава повезло только трём последним, у которых отломилась сцепка, и они просто сошли с рельсов. И лишь один из них упал на бок, но вряд ли от этого сильно пострадали пассажиры. Едва только я увидел падение паровоза, то запустил в сторону насыпи «светляка» для лучшего обзора. А то приходится долго всматриваться и чуть ли не угадывать то, что происходит в районе железнодорожной насыпи.
— А-а-а-а-а!
Дикие истошные человеческие крики слились в один сплошной вой, который смог перекрыть на краткий миг грохот столкновения, лязг металла, треск ломающегося дерева. Часть насыпи просто исчезла. И снизу на фоне неба, в свете «светляка» это выглядело, словно кто-то аккуратно вырезал кусок в насыпи на половину её высоты. Крушение заняло минут десять. По истечению их всё замерло, поутихло, как вдруг… в районе смятого паровоза раздался оглушительный взрыв. Обломки поезда и камни полетели во все стороны.
— Эх, мать, — выругался Прохор, когда вокруг нас стал падать весь этот мусор. Непроизвольно все мы вжались в землю, прикрыв голову руками. Несколько раз амулет сигналил, что прикрыл от опасных ударов. Нам ещё повезло, что от куска железа или мелкого камня воздействие на магический щит меньше, чем от быстролетящей пули, от которой я и зачаровывал амулеты. — Что-то мы близковато устроились к чугунке.
— Будто я знал, что такое могло произойти. Вы должны были предвидеть, а не я — житель другого мира, — с раздражением ответил я. Настроение от удачной диверсии было изрядно подпорчено мыслью, что я могу по собственной глупости расстаться с жизнью. К счастью, больше взрывов не было, а обломки от первого быстро прекратили падать.
— Все живы? — донёсся голос Паши.
— Мы живы! — крикнул я за себя и Прохор, потом повернул голову вправо, где находилась позиция Маши. — Мария?!
— Я в порядке, — раздался голос девушки.
— Захар? — крикнул я. Вроде он должен быть рядом со Струковым и тот бы сообщил, что напарник пострадал. Но на всякий случай я решил отдельно уточнить его состояние. Заодно проявить заботу, показать, что мне он не безразличен. А то на фоне прохладного отношения моих помощников к еврею как бы он не замкнулся и не ушёл в себя вместе со всей роднёй. Тогда чёрта с два я смогу добиться от них искренней клятвы верности.
— Я живой, товарищ Киррлис. Но до сих пор страшно. Там больше ничего не взорвётся? — донёсся его дрожащий голос. Да, не воин он, совсем не воин. Помнится, мне в академии преподаватель по факультативной дисциплине рассказал как-то нечто интересное. По его словам, среди разумных превалируют три типа с определённой реакцией на опасность: один впадает в ступор, второй инстинктивно убегает, а третий нападает в ответ или как-то иначе борется с опасностью. Вот в штурмовиков и ударные легионы набирают только бойцов третьего типа. Захар же скорее первого будет.