Лорд
Шрифт:
— Пошли к Прохору с Машей, — сказал я, когда два здания были превращены в склепы, полные мертвецов и залитые свежей кровью, от запаха которой меня едва не выворачивало. Из нас троих только Тишин держался бодрячком, чего нельзя было сказать про меня с лётчиком.
— Ты плохо выглядишь, Киррлис, — тихо сказал мне он. — С тобой всё в порядке?
— Перенапрягся с магией. Это вы амулетами пользуетесь, а я половину чар через себя пропускаю. Да ещё и город пропитан энергией смерти, и из-за этого для такого мага, как я, здесь очень тяжело находиться. Будто в задымлённом помещении приходится дышать.
— Может, стоит вернуться в лагерь?
— Потерплю, — отмахнулся я от его предложения. — Осталось только заложников освободить и вывести их подальше от города. Тем более, часть задачи уже должны
— Хорошо, надеюсь, ты лучше меня знаешь, как поступать, — с сомнением в голосе произнёс Тишин.
Как показало дальнейшее развитие событий, я переоценил собственные силы. На подходе к разрушенным цехам, мне стало так дурно, что пришлось облокотиться на стену дома, чтобы не упасть.
— Киррлис? Что с тобой? — услышал я сквозь звон в ушах встревоженные голоса товарищей.
— Кажется, я ошибался насчёт себя, — пробормотал я и сполз по стене на тротуар. Так бы и упал мёрзлую грязь, но был вовремя подхвачен своими спутниками.
Дальше всё было, как в тумане. Мой отряд разделился. Маша и Павел остались со мной. Они нашли машину, водителя и вывезли меня далеко за город, подальше от флюидов Тьмы, которая меня отравляла. Прохор с Тишиным остались в городе, чтобы завершить то, ради чего мы сюда приехали. К нашему возвращению, старик с внучкой успели убрать все посты и патрули вокруг места, где содержались приговоренные к казне мирные жители. Моим помощникам осталось только объяснить им о происходящем и помочь выбраться из Витебска. Удивительно, но не все из спасённых согласились на это. Из почти восьми сотен человек двести с небольшим решили остаться в городе, вернуться к родным и лишь потом уйти из Витебска. Остальные были рады помощи моих соратников. Повезло в том, что цеха располагались на окраине города, и людям не пришлось идти через весь Витебск, рискуя столкнуться с патрулями.
Крупной ошибкой было то, что мы не подумали о продуктах для этих людей. За всё время немцы их кормили всего дважды, дав по сто граммов непонятного месива из опилок, отрубей и какого-то мусора, назвав это хлебом. А на следующий день налили по черпаку варева из отходов от бураков и с картофельной кожурой. Наливали прямо в ладони, так как никакой посуды у людей не имелось. Истощённые голодом и холодом люди, многие в одном нательном белье, не смогли уйти далеко. Их силы закончились в двух километрах от городской окраины. Тогда Тишину с несколькими самыми крепкими юношами и девушками пришлось вернуться в Витебск, чтобы найти еду и одежду. Казармы, где пару часов назад мы вершили правосудие, были тем вариантом, который мог решить оба вопроса. Так оно и случилось. Немцы, ныне покойные, не только «предоставили» свою одежду (их и раздевать не нужно было, так как свою форму они сняли перед сном, который стал для них вечным), но и продукты в сухпайках и на кухне. Также были взяты одеяла, хотя немалая их часть оказалась заляпана кровью. Но вряд ли среди заложников остались ещё брезгливые личности, что предпочтут замёрзнуть, чем укутаться в окровавленное сукно. Проблемой оказалось всё это быстро вывезти. Тишину со своими добровольными помощниками пришлось задержаться в Витебске до самого утра, ища транспорт и загружая его трофеями. Вместо машин они взяли телеги, так как водителей для грузовиков не было среди молодых людей. Подчиняющих амулетов тоже не осталось. Во время поисков четырежды они сталкивались с патрулями, но успевали устранить их без шума. Можно написать целую книгу про то, что им пришлось пережить и сделать в эти часы до рассвета.
Когда они вернулись к заложникам, то те уже не верили, что увидят их снова. Самые слабые были погружены на телеги, а есть людям, пришлось на ходу. И только на одевание было дано немного времени — самого ценного ресурса на тот момент.
Варги бежали впереди, разведывая путь и устраняя опасность, если она была представлена небольшими отрядами немцев и их пособников. Из-за того, что у Тишина и Прохора не было ментальной связи с магическими животными, эффективность их снижалась. Но, как бы там ни было, у них получилось без проблем уйти в самую глушь Витебщины, в края лесов и болот на северо-запад от города. Тут и природа встала на их сторону, послав снег и метель, которые в разы уменьшили
К полудню люди оказались далеко от населённых мест и дорог, прошагав больше двадцати километров по заснеженному бездорожью. Укрывшись в старом сосновом бору, они разбили временный лагерь, где решили остаться на несколько дней, чтобы восстановить силы и принять решение, что делать дальше. Здесь мои помощники с ними попрощались.
Глава 22
Последствия рейда в Витебск для меня оказались плачевными. Участие в убийствах в тех местах, где витала концентрированная некротическая энергия от насильственной смерти десятков тысяч человек, серьёзно подорвала моё здоровье, как мага, так и человека. Я две недели пролежал в кровати, не прикасаясь к магии. Высох, как щепка, осунулся, обзавёлся синюшными мешками под глазами и постарел лет на десять. Я даже подумал, что некроэнергия — она живая и полуразумная. Почувствовала рядом мага, и решила его изменить, чтобы дать ему свою силу и забрать его способности. Может, ерунда всё это и такие мысли всего лишь плод моего больного тела и перенесённых страданий. А может, что-то, да есть в этом. Всё-таки я ещё студент, пусть и способный. Гений, как называл меня профессор Ал Дайнел. Отсюда и отсутствие многих знаний. Тем более, что на третьем, четвёртом и пятом курсах я в основном изучал лишь то, что связанно с воссозданием магии Лордов Призывателей. По остальным предметам я не учил ничего сверх учебной программы, лишь только то, что поможет сдать экзамены.
— Как мы им дали-то прикурить! Вот бы так фашистов в каждом городе мордой ткнуть в землю до кровавой юшки, — радостно приговаривал Прохор после рейда в Витебск. Услышав как-то эти речи, я не удержался и разложил всё по полочкам, спустив Прохора с небес на землю.
— С каждым не получится, старейшина. Чтобы снизить риск провала до минимума я взял с собой все амулеты и накопители с маной. Я их месяц копил и создавал, чтобы в итоге всего за несколько часов они были опустошены до донышка, а часть разрушилась. Некоторые из-за активации чужой кровью больше не получится использовать, только в переделку в Очаг и годятся, — сообщил я ему. — Ещё и сам чуть не ушёл к богам.
— Енто точно, чуть не сгубил себя, — согласился со мной старик.
— Ещё добавлю, что без мага, даже с амулетами, ничего бы у вас одних не получилось. А будь у немцев кто-то из носителей магического дара, какая-нибудь знахарка, знахарь, ведьма деревенская и прочая шелупонь одарённая, то операция тоже провалилась бы. Только благодаря магии у нас и полному отсутствию её у немцев мы справились с задачей.
— Так я ж рази спорю, Киррлис, — развёл он руками. — Ты сделал больше всех и чуть жизнь не отдал. Машка вообще даже молилась втихомолку, представляешь? Просила Богородицу помочь тебе, дать сил и не превратиться в энтого… как там… лечного, во!
— Лича, — поправил я его.
— Ну да, — кивнул он, — его самого. А ты мог им стать?
— Угу.
Тот тяжело вздохнул.
С одной стороны, если поглядеть, то освобождение заложников обошлось для меня очень дорого. Хотя кто-то может решить, что рейд прошёл легко, как прогулка. С другой же, я ещё больше узнал о своих возможностях и направлениях их применения. Так же я громко заявил о себе всем сторонам конфликта. Думаю, что про эту акцию уже знают в Москве. Возможно, вскоре на меня попытаются выйти связные из столицы СССР.
«А ведь кто-то подумает, что я ищу не союзников и помощь, а просто страстно желаю лечь под местных», — с неудовольствием подумал я, взглянув со стороны на своё стремление связаться с правительством СССР.
Что же до немцев, то после показательной экзекуции своих людей в Витебске, они заполонили леса солдатами и полицейскими, подняли в небо самолёты, установили на всех крупных дорогах посты, снабдив их связью. Повторять акцию с заложниками и казнью не стали, но усилили и ужесточили контроль за гражданским населением. Число облав увеличилось, как и количество забираемых в тюрьму. В деревнях — аналогично. Немцы и их прихвостни из местных добрались даже до тех населённых пунктов, в которых не появлялись с начала войны из-за их удалённости от дорог и городов.