Лорем
Шрифт:
Это подействовало, Чельдо ушел. Я еще долго пила чай, смотрела, как светлеет небо и слушала мир. Аштанар как-то видит в нем новые сказки, в юности я пыталась понять, как у нее это получается, потом прекратила. Это дар, не иначе. Что-то вроде магии, только способность находить истории из неоткуда, странные и подробные, такие, что постаравшись в жизнь не придумаешь.
Если только этот лесник задумает обидеть госпожу, он об этом пожалеет. Стоит сообщить в Архипелаг, и к нам помчится помощь. Даже без этого, госпожу знают и любят по всему миру, нам повсюду найдутся защитники. Даже без этого, подумала я, лично вырву каждую косичку любому злодею, если хоть пальцем посмеет
Заметив приступ ярости, я постаралась погасить его. Это только догадки, что лесовик может быть опасен. Да, Эзобериен отвратительный тип и ставит себя выше всех, хотя сам вчера с березы слез. Может дело в том, что он много горя пережил в Лесу. Может задумал чего. Но видят Девять, мы тоже не вчера встали на дорогу, как-нибудь разберемся с любыми невзгодами. И не с такими договаривались.
Впереди новый день, попробуем навести мосты иным путем. Все вместе — путешествие незнамо куда, неопределенная цель назначения, загадочный спутник — с самого начала пошли не туда. Однако это не повод опускать руки. Я начала готовить завтрак.
Этим утром Аштанар выглядела бодрой и довольной. Она раздала нам записки. В моей было написано так: “Этот дикарь, нравится он тебе или нет, очень важен для меня. Его зовут Эзобериен Салмели Отрофон Кессей, так что ты права, он живет у Рощи Старейшин. Пожалуйста, постарайся тоже с ним подружиться.”
Прекрасно, значит она тоже считает, что договориться с Эзобериеном возможно. И что они друзья. Все-таки дело в том, что лесовик понравился нашей госпоже.
Я торжествующе посмотрела на Яна. Он выглядел мрачным. Украдкой он показал мне его записку: “Ян, мне нужно знать, на что способен этот ним. Вызови его на тренировочный поединок, только так, чтобы он не обиделся.”
И снова всю радость как рукой смысло. Госпожа хотела, чтобы мы дружили с Эзобериеном, и одновременно дрались с ним. Я задумалась, может быть все же стоит сказать Яну, что их неприязнь взаимна. Но все же не стоит, а то тренировочный поединок рискует перерасти в настоящий.
Во всяком случае сегодня будет, чем заняться и не придется весь день сидеть трястись в мрачном молчании.
Что бы ни было в записке Глэна, он начал действовать первым. Я еще обдумывала, как начать разговор, а он уже пошел к Эзобериену. Они говорили долго, мы собрали лагерь и выдвинулись. Я порой выглядывала посмотреть, как там дела. Глэн шел наравне с бодрой поступью дикаря, но было заметно, что дается ему это с трудом.
В повозку Глэн вернулся запыхавшийся и расстроенный.
— Может я и ошибался, госпожа. Надо подумать.
Аштанар написала записку, я подсмотрела. “Что он сказал тебе?” — было сказано в ней.
— Что истории должны храниться вместе с толкованием и быть доступны для всех желающих. Вы хотите составить сборник сказок для нимов? Госпожа, я не думаю, что хочу в этом участвовать.
Я удивилась. Кое-где записывали сказки Аштанар, но чтобы передать их дальше, и до сих пор мы не соглашались составить текст. Считалось, что сказки должна рассказывать только сама Сказочница, а толмачи знать их смысл. Но если моя госпожа считает, что время поступить иначе, может быть, оно и к лучшему? В любом случае, если это действительно их цель и Эзобериен как-то в этом участвует, это хороший предлог для начала дружбы. Я пока сама не знала, как отношусь к этой задумке, но расспрашивать на этот счет Аштанар после вчерашнего не рискнула. В отличие от нас, она не могла говорить просто так и даже просто подойти к Эзобериену не могла. Потому и поручила мне подружиться с ним за нее. Я уверенно улыбнулась спутникам, чтобы никому
— Эзобериен! Мы можем поговорить? — Он немного задержался, дожидаясь меня. Уже что-то.
— Тоже будешь про сказки расспрашивать?
— Не совсем. А что, вы с Глэном говорили о сказках?
— Да. Он рассказал, чем вы трое занимаетесь.
— А ты не знал?
— Ну, что-то я слышал. На ее выступлении. Интересные истории.
— Да, и сама она удивительная. А где ты был на выступлении Сказочницы? На празднике Пробуждения Леса?
Он кивнул.
— Так я тоже там была, просто тогда еще не толковала. Видела там лерассов, такие красивые. Кстати мне кажется, я видела одного утром, мне не показалось?
— Нет, говорю с племенем через сокола.
— Как здорово! А зачем?
— Это не твое дело.
— Еще как мое, мне страшно. — Я подумала, что это звучит обидно, и добавила. — И еще интересно, как это происходит, ты с ним говоришь или читаешь его перышки? Можешь этому научить?
— Нет. — Это прозвучало как-то печально и горько. Я поспешила перевести разговор.
— Ну и не страшно, это дело твое. Только может быть все же расскажешь, что ты такое им передаешь? Чельдо волнуется, да и мне ужас как интересно, как вы живете.
— Я буду делать это, что бы вы на этот счет не думали.
Я не нашлась, что ответить, и какое-то время мы шли молча.
— Магуи, вот ты доверяешь Яну?
— Да, конечно.
— А ты знаешь, что это феллы и бальты сожгли мой дом?
— Ну, да, но Ян, он… — Эзобериен снова заговорил, и я поспешила замолкнуть.
— Вот мы идем по дороге, бальтской дороге. Ты наверное думаешь, как удобно, камень, не развозит и такой ровный. А лошади об него ноги разбивают. Да что лошади, знаешь, как бальты умеют этими дорогами распоряжаться? — Я собиралась ответить, но, похоже, это был риторический вопрос. — Вы знаете историю моего народа, и все равно совершаете ту же ошибку. Посмотри, вот на обочине растет дерево. Оно живое, красивое, может цвести и приносить плоды. Ты что, хочешь, чтобы оно однажды сгорело? Сегодня Архипелаг открывает двери бальтам, приглашает строить города, а завтра на вашем пороге будет армия. А защищаться будет нечем, я видел город Рин, земли там больше, чем воды.
— Не знаю, почему бальты помогли выстроить город Рин, но не думаю, что они смогут что-то сделать водным магам на островах. — Не удержалась и перебила я. — Но что я могу об этом знать? Я не маг и давно не живу на Архипелаге.
— Ты тоже не маг?
— Да, Эзобериен. — Меня озарила догадка, и я продолжила, — И мне тоже было тяжело жить с этим. У тебя в племени много нимов?
— Я один.
— Ох, мне так жаль. Тебе, наверное, очень тяжело пришлось в детстве? — Он молчал, но я не могла упустить точку соприкосновения и продолжила. — Мне повезло, я попала в услужение к госпоже Аштанар и отправилась путешествовать с ней еще до того, как меня признали нимом и выгнали.
— У нас не выгоняют.
— Точно, у вас же нет источника магии. Прости, если это прозвучит обидно для тебя, но я думаю, тебе очень повезло. На Архипелаге в семье нет ничего страшнее, чем узнать, что твой ребенок — ним. У нас все делают, чтобы развить понимание стихии. Есть школы, особые песни и танцы, даже аквапарк. Это, ну, такое место, там вода особая, в ней дышать можно.
— Да, мне про это рассказывали. — Он улыбнулся. — Я сначала направлялся на Архипелаг, читал про все это. Светящаяся подводная пещера, красиво.