Лорем
Шрифт:
— Да, это и правда невероятно прекрасно! Вода внутри теплая и сияющая. Повсюду разные течения, видно плохо и свет как будто смазанный, даже не знаю, как еще описать. — Я решила, что вот он, подходящий момент, и сказала что-то очень личное. — Когда я плавала там, казалось, что что-то чувствую и поняла стихию. Думала, что вот стала водным магом. Но каждый раз на берегу оказывалось, что это не так.
На его лице отразилось волнение.
— Я понимаю тебя. Лес говорит со всеми Отрофон-Кессеями, но не со мной.
— Ты поэтому режешь руки?
— Что? Нет.
— У других твоих соплеменников руки целы.
— Им не нужно, это я кроплю кровью, чтобы место слышало меня.
— Звучит ужасно.
— Традиция старая. Раньше мы много чего делали, что теперь перестали.
— Это что например?
— Сейчас Отрофон-Кессеи предупреждают нарушителей границ, прежде чем напасть. Раньше сразу нападали. Удобно, сам так делаю.
— Что, вообще не предупреждая?
— А смысл. Лес мне не поможет, а задержать пришельцев нужно.
— Ясно. Хорошо, что не встретилась с тобой на границе. Но это не слишком ужасная традиция.
— Знаешь, сразу после Раскола, мы тоже воровали детей.
— Ты серьезно? — с людьми из таких культур нужно было переспрашивать, могли и шутить. — Так это правда, то что про вас рассказывают?
— Мы перестали, к нам детей люди сами приводят с тех пор, как Праздник начался. Или бывает, что дети сами приходят, если поздно магия открылась.
— Но кто-то ворует?
Он не ответил.
— Знаешь, не хочешь говорить, тогда и не надо. Не страшно. Знаешь, я теперь думаю, что мы едем к нимам, чтобы сборник сказок составить.
— Может, она того и хотела. — немедленно откликнулся Эзобериен.
— Что? — переспросила я.
Он снова замолчал. Я начала уставать от быстрой ходьбы, так что решила, что с меня хватит. Как бы там ни было, разговор складывался неожиданно хорошо. Я вежливо попрощалась и собралась было уходить, когда поняла, что еще нужно обязательно сказать:
— Эзобериен, ты может быть не понял, Ян Чельдо тоже с Архипелага. Не поверишь, но однажды он и меня так же поймал, могу понять, почему он теперь тебе не нравится. Но он не бальт, как ты мог подумать. И знаешь, он любит тренировочные поединки. Может быть вызовет тебя на такой. Ты только не пугайся, там все понарошку.
— Понятно. Я учту это.
Я развернулась уходить, но он добавил:
— Ты первый ним, с которым я общаюсь. Спасибо, Магуи.
Я улыбнулась.
— Не первый. Аштанар тоже ним, и вы говорили вчера. О чем, кстати?
Он даже не разозлился. Улыбнулся как-то грустно и сказал:
— Ты не устала? Мы можем сделать привал.
— Да, спасибо. Кстати уже и обедать пора.
В повозку я вернулась в хорошем настроении и поспешила обрадовать спутников новостью о том, что нам кажется удалось найти общий язык и Эзобериен предлагает сделать привал. Эти вести вполне предсказуемо обрадовали всех присутствующих.
И все же на привале Эзобериен снова обосновался отдельно. Я замечала взгляды, которыми он обменивался с Яном. Последнему не составило труда догадаться, что я что-то такое рассказала Эзобериену про утреннюю записку.
Стоило нам пообедать
— В общем-то ничего он мне не сказал по сути. Ян, я спросила про птицу. Он поддерживает связь с племенем через лерасса и будет это делать, что бы мы на этот счет не думали. Потом стал рассказывать, как Феллы с Бальтратом у него дом сожгли. Как будто я не знаю. И Ян, я сказала ему, что ты тоже с Архипелага, все равно молчит. — Ян кивнул. — Я все думаю, с чего бы ему так нам не доверять, мы-то его дом не разрушали. Но нет, не говорит. Спросила про руки, он мне таких традиций предков нарассказывал, там такой страх, теперь не пойму, как ночью спать. Он грубый и совсем дикий, не думаю, что он прежде покидал лес и вообще бывал в цивилизованном городе. Говорит, я первый ним, с которым он разговаривал. Ну, я сказала ему, что ты тоже ним. А про твою записку, госпожа… Может ты и хочешь дружить с ним, но я точно нет.
— Магуи, а про мою записку ты ему тоже сказала? — Спросил Чельдо.
— Не совсем. — Я замялась, не зная, как сказать. — Я рассказала, что ты любишь поединки и можешь предложить ему один, и что это безопасно.
— Понятно. — Он взглянул на Аштанар. — Хорошо, что я повременил с поединком. Может быть вечером.
— Это какие там традиции? — спросил Глэн.
— Например знаете, почему у него такие руки изрезанные? А он каждый привал кровью деревья поливает. Или вот, если кто в их лес без спросу входит, они его подкарауливают и нападают неожиданно, а потом уже ведут переговоры. А еще, а еще они… — Я задумалась, а следует ли говорить, что слухи про детей правда, если по словам Эзобериена выходило, что они занимались этим лет так пятьсот назад.
Чельдо ухмыльнулся. Он хотел что-то сказать, но тут Эзобериен показался в окне и сказал:
— Мы нагоняем какой-то караван, приготовьтесь.
Три телеги везли груз драгоценных тканей и резного дерева. Караванщик был незнаком мне, но Чельдо быстро навел мосты и сообщил, что караван идет на юго-запад, как и мы. Караванщик также поделился с нами своими планами: он скоро встает лагерем, а на следующий день выдвинется лишь к обеду для короткого перехода, чтобы сделать привал в Малых Шифках, и оставить Русалочьи топи на следующий полный день пути. Рассказывая об этом, караванщик рассматривал нас. Похоже, он слышал про Сказочницу, поскольку пригласил нас остановиться в его лагере и прийти в шатер слушать музыку и пить вино, а может и рассказать что интересное.
— Могу его понять, ночевка на болоте — это отвратительно. — сказал Глэн. Я была полностью с ним согласна, как и Чельдо. Аштанар сомневалась. Она написала записку Эзобериену о щедром предложении караванщика и снова попросила меня отнести. Лесовик при приближении каравана скрылся в подлеске, но стоило отойти подальше от дороги, как он вышел мне навстречу.
— Эзобериен, этот караванщик, в общем, вот… — Я передала записку. Он прочитал.
— Ни в коем случае.
— Но почему? Госпожа очень устала, как и все мы.