Ловчие удачи
Шрифт:
Между делом, Даэран лишний раз подтвердил догадки Окулюса Берса, упомянув о появлении Кассара, отчего снискал всякого содействия и даже получил для Карнажа пропуск через врата в «верхний» город. Неслыханное дело для «ловца удачи».
Верховный маг ожидал результатов, а их все не было. Феникс словно сквозь землю провалился, и от него не было вестей. К тому же, ситуацию подогревало то, что Кассар совершенно спокойно пробрался в Сильванию, минуя Форпат, попутно обратив в прах несколько магов из числа хранителей города, когда они собрались ему помешать.
Конечно, силой некромант не мог сравниться
Попытки Карнажа только после нескольких недель бесплодных поисков увенчались успехом. К сожалению, ему не смогли помочь коллеги, так как в их круг не забредали сведения о продаже коллекции Морвириари, но сработала другая ниточка растянутой им по кварталам паутины. Один бондарь услышал от собственного сына о желании вступить в гильдию воров Швигебурга. Желание, безусловно, похвальное, но вот откуда оно могло взяться на ровном месте — оставалось хорошим вопросом. Особенно в глухом квартале Форпата, где и о новой войне узнавали последними, а уж о возможности попасть в столичную фивландскую гильдию…
Вечером парень шел по улицам с таким видом, словно он был негласным членом тайной канцелярии, то есть вел себя наперекор всем тем правилам, которые свято чтили настоящие сыскари. И когда перед ним вырос высокий худощавый полукровка в намокшей от дождя куртке и с кинжалом наперевес, парень попросту растерялся. Ведь он был так сосредоточен и крутил головой во все стороны, что вперед редко посматривал, отчего чуть не налетел на выставленный клинок.
— Письмо, — коротко потребовал Феникс, — Вякнешь — убью.
Конверт мгновенно перешел из рук в руки, а горе-посыльный удрал так быстро, что только пятки сверкали.
Феникс с усмешкой убрал свой «страшный» кинжал обратно в ножны за поясом и вскрыл послание.
Пока «ловец удачи» посвящался в дела семейные Кеарха, чье описание встретил на страницах письма, выдержанного в лучших ротвальдских романтически-сопливых традициях, паренек добрался до своих друзей, которые прятались от дождя под навесом у двери, и предупредил о грядущей опасности. Но было поздно.
Вечер опустился на улицы, и в смутном сиянии сферы на медном столбе, одной единственной на весь этот закоулок, перед семью парнями, почитавшими себя одной ногой в гильдии воров, стоял красноволосый полукровка, картинно заведя руки за спину и сцепив их там в замок. Желтые глаза недобро смотрели исподлобья на всю кампанию перед ним, неуверенно разбредавшуюся по дворику. У кого-то в руке сверкал нож, у кого-то ножка от стула, даже имелась одна дубинка с набитыми в нее ржавыми гвоздями.
Пока они окружали, красноволосый стоял спокойно, не шевелясь. Воздух был пропитан страхом и неуверенностью. Видимо, некоторые начинали понимать, что сейчас стоят одной ногой не в гильдии, а скорее в могиле. Но их наверняка смущало то, что он всегоодин. Надо было преподать урок.
Первый накинулся сзади, замахнувшись дубинкой с набитыми в нее старыми ржавыми гвоздями. Меч срезал ее как коса, и тут же нога с разворота влетела в грудь
В живот Феникса устремился нож.
Слаженно.
Короткий меч ловца удачи скользнул в ножны, пока он выворачивался от неумелого удара.
Дети.
Одна рука перехватила кисть с ножом и одновременно вторая врезалась ударом в висок парня, не давая времени выйти из захвата. Тут же удар ноги в руку сжимающую ножку от стула у одного из нападающих перешел во второй удар в голову. Трое отскочили от отлетевшего к ним товарища. Четвертый пытался поймать ртом хоть немного воздуха, когда Карнаж двинул ему, единственному безоружному здоровяку, полагавшемуся больше на свои кулачищи, в промежность. Полукровка схватил беднягу за плечи, врезался лбом в переносицу парня и, закрывшись от остальных его широкой спиной, лупил поочередно то левым, то правым коленом в живот.
Оставшиеся трое недоуменно смотрели как сын кузнеца, широкоплечий детина, упал на колени и скрючился у ног красноволосого под его глумливый смех сквозь губы. Они уже и не думали атаковать, после такой мгновенной расправы. Но шаг был сделан, и как выпутываться теперь они не знали.
— Ой! Что же это делается!? Стража!!! Убивают! — завопила выбежавшая на шум хозяйка дома, — Нелюдь! Зверь! Пошел прочь!!!
— Да что вы?! Никто никого тут не собирался убивать, — ответил Карнаж, с улыбкой покосившись на выбитый им нож, — Я просто зашел к приятелю, а меня не пускают.
— Да, силы небесные! Проходите куда хотите, только детей оставьте в покое! — после этих слов женщины, пытавшейся привести в чувства валявшегося без сознания на мостовой сына, Феникс ясно расслышал клацанье и звон выброшенного из рук оружия.
Дверь затрещала под напором обитых сапог. Кеарх вжался в стену у заколоченного окна, соорудив из кровати и стула баррикаду.
Стилеты были готовы к бою.
Петли не выдержали, и дверь рухнула внутрь комнаты.
— Добрый вечер, — сказала тень в проеме, уклонившись от свистнувшего в воздухе клинка.
Кеарх заорал во всю силу больного горла, когда Карнаж вошел внутрь.
— Заткнитесь, сударь! — рявкнул «ловец удачи» и подошел к столу, где были аккуратно сложены книги.
Сильваниец зашевелился. Vlos'Velve был продемонстрирован ему полукровкой, и эльф схватился за лицо.
— Я кое-что принес тебе взамен. Поверь, это куда более ценно, чем те проклятые книги. Из-за них режут глотки не первое столетие, сам знаешь, — начал Карнаж, сгребая коллекцию томов со стола, — Твой брат ответил. Вот письмо. Как из него следует, больше никого из родных у тебя не осталось. Я кладу его вместо этих книг. А дальше решай сам. Прощай!
— Ты не убьешь меня? — голос Кеарха дрожал от гнева и боли, пока он извивался, схватившись за шрам на лице.
— У тебя и так есть кровник, и, поверь мне, темные эльфы обязательны в своей мести. За смерть Галчонка ты заплатишь, я в этом не сомневаюсь.
Карнаж вышел из комнаты и спустился по лестнице. Довольный собой, он даже не сразу заметил, что снаружи его ждали.
Двое.
Из-под капюшонов выбивались белые как снег локоны. На полукровку безотрывно смотрели две пары светящихся фиолетовых глаз.