Ловчие Удачи
Шрифт:
— Что? — отозвался дуэргар.
— Он так и умрет? Здесь, на холодном камне, в городском закоулке?
— Так умираем по большей части все мы, когда удача рано или поздно отворачивается от нас. Не удивляйся, лучше подай… Впрочем, уже не нужно.
Галчонок сорвал с шеи простенький медальон из трех перекрещенных серебряных копий с пером галки на перекрестье. Его кисть со сжатой фамильной реликвией, истощенная этим последним усилием, упала в широкую ладонь Филина. С бледных губ слетели, подавившись кровью, последние слова: «Отдай Карнажу, он знает…»
Скиере ком подкатил к горлу, когда дуэргар сомкнул веки остекленевших глаз и тихо произнес:
— Прощай,
Тем временем Феникс и его провожатые вошли в кабак, где произошла кульминация недавней ссоры.
«У сварливой гарпии» было не лишенным уюта заведением с высокими потолками в стиле вечно полных народом кабаков в людских королевствах. По вечерам здесь собирались и рассаживались по углам члены воровской гильдии, которая фактически оказалась здесь на легальном положении, так отстегивала стражникам немалые деньги со своих доходов. Отсюда разумно следовало, что всяческие конфликты были с ними крайне нежелательны.
Феникс окинул взглядом общий зал, повернулся к стойке, где ему приветливо улыбнулся хозяин, давний знакомец. Владелец кабака, сутулый человек с копной серо-седых волос, вдобавок топорщившихся в разные стороны, поприветствовал «ловца удачи», расплывшись в дежурной улыбке. Взгляд его внимательных глаз из-под густых бровей проследовал за тем, куда уставился полукровка своими золотыми огнями — на сидевшую у стены компанию, которая в свою очередь проявила интерес к красноволосому.
Откинувшись на стуле и взгромоздив ноги в сапогах на стол, среди приятелей сидел сильванийский эльф и, не спеша, платком вытирал кровь со своего элегантного кинжала, более приближенного по форме к стилету, что были в ходу на его родине. Это и был Кеарх. Кто бы мог подумать, что за подобным ангельским личиком могла скрываться гримаса вора и убийцы, отменно владевшего клинком и отмычкой? Поговаривали, что он был из родовитых сильванийцев, но сбежал, так как, при всем благополучии и достатке, личная свобода у лесных эльфов в последние века оказалась лишь номинальная. К тому же, тяготение все более к анклаву крепко закрывало доселе почти незримые границы. И вот сейчас его темно-синие глаза не отрываясь смотрели, ловя каждое движение Карнажа. Ведь тот был полукровкой, а таковых лесные эльфы весьма недолюбливали. Как раз возрастание числа смешанных браков и побуждало королей Сильвании надежнее запирать границы королевства.
— Что желает мой добрый завсегдатай? — поинтересовался кабатчик, привычным движением берясь за пивную кружку, но потом, спохватившись, взялся за небольшой стаканчик, более подходящий для вина. Однако Феникс удержал его руку и кивнул в сторону бочки с меткой имперских провинций. Хозяин изумленно воззрился на клиента, вкусы которого, как ему казалось, превосходно изучил. Он пытался найти в глазах полукровки ответ на терзавшие догадки, пока золотистая жидкость заполняла кружку, практически не пенясь. Судя по всему, «ловец удачи» явился не просто так, а пиво заказал для вида, намереваясь затеять добрую ссору и наверняка по ходу дела пригвоздить кого-нибудь.
Карнаж развернулся и встал, облокотившись на стойку, даже не прикоснувшись к напитку, отметив, что из тех, кто сопровождал его до дверей трактира, рядом не осталось никого. Жалкие трусы…
От стола, за которым восседал Кеарх и его приятели, поднялся молодой парень и развязной походкой паяца подошел к Фениксу. Убрав руки в карманы залатанных штанов, он постарался вложить всё презрение, на которое был способен, в усмешку. Адресат же спокойно
— Братва! — объявил парень. — Только гляньте, кого мы имеем честь видеть! Сам Феникс залетел сюда, чтобы почистить перышки. А мы-то все по какому разу пили за упокой его грешной душонки. Да уж, даже сдохнуть эти «ловцы хлама» не умеют. Что эта красноволосая «легенда», что Вран, чьей знаменитой шпаги так никто и не увидел на памятном ковре. Наверное, потому, что владелец сбежал так быстро, что бросил по дороге оружие!
— Не тебе о нём судить, щенок, — ощерился Карнаж. — Зубки еще в клыки не превратились, а уже тявкаешь? Смотри, разорвут и хвоста не останется.
— Так одного уже порвали! — засмеялся парень. — А ты, видимо, явился потому, что хвостик от него нашел? Да? Или просто так имперского ссанья, которое здесь вместо пива, похлебать?
— Нет… — пиво из кружки плеснуло в глаза наглецу. — Я здесь по другому поводу. И как раз хочу угостить кое-кого за свой счет!
С этими словами массивный глиняный сосуд обрушился на голову парня. Осколки посыпались на пол. Следом за ними свалился и сам зачинщик. Его рука рванулась к поясу за ножом, но клинка уже не было. Стоная, парень перекатился на другой бок и протянул руку к сапогу, но за голенищем тоже было пусто. Попытка подняться окончилась жестоким ударом в живот обитым мыском ботфорта.
Кеарх не моргнул и глазом, когда в стену над его головой друг против друга вонзились два ножа, некогда составлявшие нехитрое вооружение парня, и которых Карнаж лишил его, оказавшись не в пример расторопнее. Подручные эльфа вскочили с насиженных мест. Со всех сторон послышались крики: «Круг! Круг!»
— Что ж, у этого темноэльфийского выродка оказался такой известный защитник? Я удивлен, — сильваниец встал, вертя в пальцах свой кинжал, в тоже время свободной рукой расстегивая застежки у горла на дорогой куртке.
Столы и стулья были убраны, и в образовавшемся кругу остались только двое. Они встали друг против друга. Вышла занимательная картина разительного отличия даже в таком обществе, которое собиралось «У старой гарпии». Эльф, причесанный и одетый как дворянин, в костюме красной кожи, дорогих отороченных золотом перчатках и сапогах последней придворной моды, и полукровка, с шевелюрой неровных, обросших по плечи волос цвета свежей крови, в одежде из потрепанной черной кожи. Его короткая ран’дьянская куртка с воротником-стойкой, не доходящая до пояса, и ботфорты обитые на мысках и пятке железом давно вышли из моды и теперь их носили разве что наемники.
Карнаж два раза хлопнул в ладоши, после чего его руки медленно скользнули за спину, откуда не торопясь вытащили шабер и шпаголом. На лице Феникса заиграла недобрая улыбка, оголившая ровные белые зубы. Перехваченный лезвием вниз Vlos’Velve жадно поблескивал огнями свечей вместе со стальными плоскими набойками на перчатке. Кеарх узнал это «раздвоенное» лезвие проклятого шпаголома и судорожно сглотнул — оставленные таким клинком шрамы никогда не исчезали, а раны очень плохо затягивались.
В руке сильванийца сверкнул второй кинжал, и эльф тут же бросился в атаку. Оба противника резко пришли в движение. О столкновении клинков свидетельствовал только звон от всполохов метавшихся как молнии лезвий. Противники кружили и прыгали, словно в диком танце, оглашая замерший над ними воздух резкими вскриками. Они прогибались друг под друга, изворачивались, нанося удары от груди, а иногда даже через спину.