Ловчий
Шрифт:
Павел улыбнулся:
— Разобрались? Наливайте. Нам ждать общей команды не обязательно.
Я не заставил просить себя дважды и на треть наполнил пиалы.
— Друзья! — взял слово Павел. — Я хочу выпить за то, чтобы между нами не оставалось никаких недоразумений. Вы немного сердитесь на меня, так?
— Ну что вы, Павел! — возразила Ирина.
— Спасибо, вы — добрая женщина, — ответил он, — но Дима все-таки считает, что я перехвалил своих подопечных и тем самым повлиял на вашу бдительность. Хлебом клянусь, ничего подобного! Представьте себе, что вы каждый день ходите
— Значит, нам попалась глупая змея?
— Очень глупая. Или сумасшедшая. Или же — я придерживаюсь именно этой версии — вы не заметили ее и опасно приблизились.
— Ладно, Павел, — вмешался я. — Если я и был немного взвинчен, то это прошло. Прошу меня простить за излишнюю резкость. Тем более что Ирину спасла рогатина, которой вы посоветовали обзавестись. Целиком поддерживаю ваш тост.
Мы выпили. Водочка оказалась самого высокого качества.
— Павел, а вы, наверное, потомственный змеелов? — поинтересовалась Ирина.
Он грустно покачал головой:
— Увы! Жизнь заставила. Еще семь лет назад я относился к этим изящным созданиям с тем же ужасом и отвращением, что и большинство людей.
— Всего лишь семь лет?
— Это весьма поучительная история. Могу рассказать, если есть желание слушать.
— Расскажите.
Павел плеснул нам из того же чайничка и начал:
— Если бы кто-нибудь раньше нагадал мне, что я буду змей ловить, рассмеялся бы в лицо этому человеку. Только никому не дано знать своей судьбы…
Я, вообще-то, кадровый военный. Капитан. Служил здесь, в ТуркВО. Здесь же, под Ленинабадом, получил квартиру, надеялся дорасти до больших звездочек. А оно вон как обернулось. После развала Союза остался я не у дел. Специальности никакой, а семью кормить надо. У меня жена и двое сыновей. Жена тоже осталась без работы, предприятия закрывались одно за другим. Словом, бедствовали мы по-черному. А главное — никаких перспектив. Притом, подняли голову националисты. Был момент, в автобус не войдешь, чтобы тебя не обозвали по-всякому. Вот и решили мы на семейном совете перебраться в Россию, хотя никакой родни там не имели. Все наши корни здесь, в Средней Азии.
Ну, продали кое-какие вещички, собрали деньжат, сколько могли, и отправился я на разведку. А тогда прошел слух, что некоторые области Центральной России принимают переселенцев и даже выделяют им стройматериалы… — Он махнул рукой. — Чего там долго рассказывать! Направили меня в один колхоз… Глухомань, бездорожье, грязь, дожди, болота… Да оно бы и ничего, выдюжил бы как-нибудь. А хуже всего — местные мужики, свой же брат русак. Косятся так, будто я у них хлеб со стола краду. Пьянство, мордобой, лень беспросветная… Покрутился я так целый год, пока не понял: там я чужой, но и здесь родным не стану, хоть вывернусь наизнанку. Так чего шило на мыло менять? На старом месте у меня, по крайней мере, крыша над головой есть. А на своей исторической родине никому мы не нужны — ни я, ни мои дети.
Может, кому-то больше повезло, не знаю, многие ведь уехали,
Ну вот. Вернулся, значит… А в поезде разговорился с одним старичком, он меня и надоумил. Змеиный яд всегда в цене, говорит. Та же самая валюта. Работа непыльная, на свежем воздухе, и никакого начальства. На кусок хлеба всегда будешь иметь, а со временем и на домик в России скопишь, не с протянутой рукой приедешь, а барином.
Да я же не знаю, с какой стороны к этим тварям подходить, отвечаю, а у самого — душа в пятки. От одного слова «змея» меня в дрожь бросало.
Ничего, усмехается он, голь на выдумку хитра. А для начала достань книги по герпетологии, ты человек грамотный, разберешься. Зайди в серпентарий, разыщи опытных змееловов, посоветуйся… Ну вот! Переборол я свой страх и теперь ни о чем не жалею. Мази разные научился делать, притирания… Клиентов — хоть отбавляй… — Он умолк и залпом осушил свою порцию.
— А в Россию не тянет?
— Кто меня там ждет?! Никому мы не нужны… А здесь — почет, уважение. В одном только Ак-Ляйляке у меня полсотни клиентов, и в каждом доме я желанный гость. От добра добра не ищут. Впрочем, если дети решат перебраться, я им помогу, устрою…
— Спасибо, что оказали честь моему дому! — послышался рядом знакомый голос. Из темноты выступил Джамал. — Как успехи, дорогой профессор? Все ли хорошо у ваших уважаемых спутников? Вы уже нашли место для плотины?
— Благодарю вас. Раскручиваемся потихоньку.
Он присел и налил себе глоток чаю.
— Мне передали, у вас возникли неприятности?
Его взгляд прожигал меня как лазерный луч.
— Настолько мелкие, что из-за них стыдно отнимать время у такого уважаемого человека, как вы, почтенный Джамал-ака, — витиевато ответил я.
— В горах не бывает мелких неприятностей, — назидательно проговорил он. — Это я виноват, что не оградил от них таких высоких гостей. Совсем закрутился с этой свадьбой, знаете ли. Да-а, нехорошо получилось… И мне позор, и всему кишлаку позор. Но мы исправим ошибку. — Не оборачиваясь, он прищелкнул в воздухе пальцами: — Фархад!
Тотчас у стола возник плечистый молодой человек с тоненькой ниточкой щегольских усиков.
— С завтрашнего утра будешь повсюду сопровождать наших драгоценных гостей, — распорядился Джамал. — Головой отвечаешь за каждый их волосок, понял?
— Но, хозяин, что я должен делать, если они направятся в разные стороны?
— Мы позаботимся об этом, — величественно кивнул Джамал. — Иди.
Итак, к нам приставили соглядатая. Похоже, самый благоприятный момент был упущен.
Джамал поднялся:
— Отдыхайте, дорогие гости, веселитесь. А я должен похлопотать по хозяйству.
Когда он ушел, я в упор посмотрел на Ирину.
Ее взор был безмятежен.
А между тем веселье разгоралось.
Бразды правления за столом взял в свои руки вальяжный мужчина средних лет с холеным подвижным лицом. От основной массы гостей — как на подбор сухощавых, стройных, жилистых, словом, истинных горцев — его отличал необъятнейший живот, начинавшийся едва не от подбородка. Чтобы как-то уравновесить его, толстяку приходилось отклонять корпус назад.