Ловчий
Шрифт:
— Милсдарь Горан!..
— Живо!
Мертвецы уже сошли в зал и слаженно перестроились в боевой порядок. Их было всего десять, но по повадкам в драуграх угадывались опытные воины.
Держа слегка на отлете в одной руке саблю, а в другой клевец, я ускорил шаг и вдруг, совершенно неожиданно, почувствовал, как ко мне вернулась способность владеющего. Как-то сразу, мгновенно, в полном объеме.
Не успев даже обрадоваться, я быстро представил бушующее пламя, со вздохом вобрал его в тело, несколько раз пропустил подобно крови через себя
Хотел приберечь силы для Гарма, поэтому сдерживался, но опять слегка переборщил.
Брызжущий ослепительными искрами смерч с гулом разметал строй драугров, вмиг превратившихся в огненные кляксы. Занялся даже каменный пол, а металлические перила на лестнице раскалились докрасна и местами оплавились.
Не сбавляя шага, я поднялся по лестнице и оказался в очередном зале, теперь уже многоугольном, с высоким коническим сводом.
По центру окруженной зеленоватым прозрачным куполом большой сложной пентаграммы, стоял сложенный из костей трон, а на нем сидел сгорбившийся худой человек в ветхой порванной серой хламиде. Сквозь дыры проглядывало тощее бледное тело, а из-под клобука светились желтым зловещим светом глаза. Самого лица видно не было, его скрывало черное мерцающее марево.
«Ты, что ли, Гарм? Хватит резвиться дружище… — сделав несколько шагов вперед, я щедро зачерпнул Силу и уже не сдерживая себя снова ударил.
Свирепый огненный вихрь с гулом рванулся вперед, но…
Но в этот раз бессильно скатился тонкими ручейками по призрачному куполу.
Гарм даже не пошевелился, так и сидя на своем троне. Зато, груды костей по углам зала, стали быстро собираться в множество чудовищных гомункулусов.
— Чтоб тебя гули пожрали… — с чувством выругался я, а потом решительно перешагнул пределы пентаграммы. Купол затрепетал словно мыльный пузырь на ветру, прогнулся, но пропустил внутрь себя.
И в тот же миг, я ощутил, как уходит Дар. Стремясь поймать его остатки, попытался ударить снова, но не успел.
Что за хрень? Хотя да, Анисим Краеградский, в своем «Трактате о Материях Пределов» упоминал, что при некоторых уже запущенных заклинаниях, обеспечивающие их пентаграммы, внутри себя лишают возможности пользоваться Силой. Всех без исключения, в том числе и своих создателей. Ну что же, тем лучше. Схлестнуться в рукопашной для меня будет проще и привычней.
Опираясь на свой посох из человеческих позвонков, Гарм тяжело встал с трона и сделал шаг мне на встречу.
В голове зазвучал холодный свистящий шепот:
— Ты будешь верно служить мне, ловчий…
— А вот хрен тебе, уродец… — ответил я, резко сорвав дистанцию, в полуразвороте рубанул чародея саблей и сразу добавил клевцом в левой руке
Но не достиг цели, Хозяин костей играючи ушел от ударов и в ответ ткнул в меня посохом.
С его навершия сорвался череп и на лету раззявив клыкастую пасть вцепился мне в плечо.
Тело пронзила острая боль, но зубы соскользнули по кольчуге, черепок сорвался и вернулся на свое место.
— Все
Гомункулусы уже закончили собираться и теперь яростно бились в купол на пентаграмме, но никак не могли пробиться внутрь.
— А вот хрен тебе… — я тоже пошел по кругу. — Давай потанцуем…
Выбрав момент, изобразил что ухожу в сторону, а сам в броске ринулся к чародею.
Череп тут же выстрелил навстречу.
Но я уже нырнул вниз и скользнул на колене по полу к Хозяину костей.
Разочарованно клацнув пастью, костяная башка пролетела мимо, а сабля со злобным шипением по самое перекрестье впилась Гарму в брюхо.
— Ты-ы-ы-ы!!! — в голос взвыл чародей, смотря как от клинка по его хламиде разбегаются язычки пламени. — Как ты посме-е-е-ел…
Уже через мгновение колдун вспыхнул одним чадным вонючим факелом, с диким воем рухнул на пол и превратился в кучку сероватого праха.
Купол сразу затрещал, по нему пробежали серебряные искры.
Заподозрив неладное, я рванул прочь из пентаграммы, но не успел — призрачная завеса с ужасающим грохотом взорвалась.
А я улетел в пушистую обволакивающую темноту.
Не знаю, сколько я провалялся без сознания, но очнулся мгновенно, без раскачивания. Как ни странно, от приятного прохладного ветерка.
По стенам башни пошли трещины, она накренилась, но устояла. Трон Гарма исчез, все вокруг было усеяно осколками костей.
Голова была странно пустая, в ушах занудно звенело, а тело мучительно ныло, словно меня пропустили через громадную мясорубку.
Попытался встать и сильно удивился, когда у меня получилось. Сабля и клевец валялись рядом на полу. Подобрал их и пошатываясь от слабости пошел вниз к девочкам.
Спустился по лестнице и чуть не завыл от дикой ярости.
На полу в зале лежало несколько трупов в окровавленных белых налатниках Псов Божьих, воительница сидела, опершись спиной об стену. В плече у нее торчало сразу два арбалетных болта. Юных чародеек нигде не было видно.
Когда я подбежал к псице, она открыла глаза и тихо прошептала.
— Ты… ты справился… я знала…
— Что случилось?
— Псы… Они… их было два отряда… Один отвлекал Гарма на поверхности, а второй тоже прошел катакомбами. Я сражалась, убила почти всех, но… — воительница тяжело закашлялась. — Но… но…
— Девочки не сопротивлялись?
— Они прикрылись щитом… но сняли его и сдались, когда Псы пригрозили меня прикончить…
— И не обманули?
— Нет… Иноки из Обителей Торжества Веры всегда держат свое слово… — со странной гордостью ответила воительница. — Даже мужчины…
— Как давно это случилось?
— С четверть часа… Иноков осталось трое… с ними был еще один адепт из синода… Псы хотели идти наверх, но белоризец запретил… Приказал забирать девочек и уходить… Сказал, что они важнее даже сотни темных колдунов… В порту стоит их корабль… ты успеешь… должен успеть раньше…