Лунара

Пашкова Ксения

– Чем ты так расстроена? – спросил писатель, когда через несколько минут мои всхлипы прекратились.

– Тем, что я к тебе чувствую, - мне пришлось отпрянуть и отойти от него на несколько шагов, чтобы видеть его глаза. – И тем, что это, похоже, взаимно.

– Я, - Флориан пошатнулся, - хотел тебе сказать, но ты недавно рассталась с парнем и мне показалось это неуместным…

– Так и есть, - начала я, вытирая рукавом мокрое лицо, - ты – полная противоположность Савы, и я, подобно бабочке вырвавшейся из темноты, полетела на свет.

– И это глупо? – казавшийся беззащитным

взгляд писателя был прикован ко мне.

– Глупо влюбиться только потому, что ты не похож на него, - я моргнула, и слезы, собравшиеся в уголках глаз, снова потекли по щекам.

– Только поэтому? – Флориан взял меня за руку и притянул к себе так, что наши лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров.

– Как я могу признаваться тебе в чувствах, когда не уверена в их искренности? – спросила я , ощущая на себе его дыхание.

– Зато я уверен в своих, - писатель наклонился так сильно, будто собирался меня поцеловать, и мне пришлось отстраниться. – Луна, ты не можешь отрицать, что между нами есть что-то особенное, и это никак не связано с твоим бывшим парнем.

– Сейчас все видится совершенно иначе.

– И как же?

–  Мне хочется снова любить, - у меня задрожали руки и голос, - я бы могла посвятить тебе научное открытие, а ты мне одну из своих будущих книг. Возможно, мы с тобой встретились не просто так, но сейчас я ни в чем не уверена. Еще месяц назад моя жизнь была совершенно другой, я собиралась бросить институт, сохранить отношения с Савой, помириться с лучшей подругой. А теперь у меня мир перевернулся с ног на голову.

– Значит, по возвращению домой мы с тобой больше не будем видеться? – Флориан стоял, опустив голову, и я, испугавшись, что он плачет, снова его обняла.

– Мне нужно вернуться в институт и все обдумать, а тебе – дописать книгу, - я пыталась успокоить нас обоих, но выходило просто ужасно. – Теперь ты знаешь, что могут и должны чувствовать живые люди. Вот это, - я коснулась его груди в области сердца, - у тебя здесь есть все необходимое.

– Если ты так решила преподать мне урок, то это слишком жестоко, - хмыкнул писатель, выпуская меня из объятий.

На банкет мы не вернулись, сразу поехали в гостиницу, где молча собрали сумки и в такой же тишине направились на вокзал, где нас провожал Макс. Он говорил напутственные слова, желал хорошей дороги и угрожал Флориану расправой, если тот не пришлет в ближайшие две недели идеальную рукопись.

Я плохо помню, как мы оказались в купе и расположились каждый на своей полке, но неожиданный звонок среди ночи запомнится мне надолго.

29 глава

На экране высветилось имя звонившего, и я застыла с телефоном руке. Одно мне известно точно: он никогда прежде не звонил ночью.

– Кто это? – из темноты раздался голос Флориана, он потянулся к своему смартфону, - сейчас почти три ночи, мы через час уже выходим.

Сердце молотом стучало в ушах, заглушая все прочие звуки, включая стучащие по рельсам колеса поезда. По телу пробежала холодная волна плохого предчувствия и стала комом в горле, мешая ответить на звонок. Дрожащим указательным пальцем я нажала на зеленую

трубку и приложила телефон к уху.

– Ник? – выдохнула я имя друга.

– Нет, это его мама, Анна, - на том конце невидимого провода раздался плач, и мое тело сковал неистовый животный страх.

– Что случилось? – прошептала я, уверенная, что еще немного, и мой голос покинет меня окончательно.

– У него случился нервный срыв, он подбежал к окну, и мы… - было слышно, как ее душат слезы, - мы вовремя оттащили его. Приехала скорая и забрала его.

– Он жив, - с облегчением сказала я самой себе, - его увезли в больницу?

– Да, мы сейчас здесь. Никите вкололи успокоительное, и сейчас он спит. Думаю, он захочет увидеть тебя рядом, когда проснется, - в ее голосе прозвучала открытая просьба. – Честно говоря, я не знаю, справимся ли мы сами. Лу, пожалуйста, приезжай.

– Вы уже знаете, почему это произошло?

–  Нам сказали, что завтра его будут осматривать и брать анализы, но врач предположил, - она судорожно всхлипнула, - врач думает, что у него может быть депрессия.

– В последнее время он выглядел таким подавленым и грустным… - в голове не укладывалось, что это происходит взаправду.

– У него, возможно, психическое расстройство, Лу, как же так? – она заплакала тихо и безнадежно, словно весь мир вокруг перестал существовать, а воздух стал ядовитым.

– Я приеду через пару часов, пришлите адрес больницы.

– Хорошо, мы будем тебя очень ждать.

Ничего не сумев сказать ей в ответ, я сбросила звонок и выронила телефон на колени. Флориан в ту же секунду вскочил с места и сел рядом со мной.

– Что такое? – он взял меня за похолодевшие от страха ладони. – Кто попал в больницу?

– Мой лучший друг, - я смотрела сквозь писателя, перед глазами стоял образ Ника, лежащего на больничной койке. – у него случился нервный срыв, и врачи думают, что это может быть депрессия. Его родители дико напуганы.

– И ты тоже, - Флориан провел ладонью по моей спине, и через его прикосновение я ощутила, как сильно дрожит мое тело.

– Мне нужно к нему.

– Через сорок минут мы будем на месте, потерпи, уже скоро ты будешь рядом с ним, - писатель притянул меня к себе, и я уткнулась лицом ему в плечо, изо всех сил стараясь не заплакать. – К тому же, он там в безопасности и никуда не денется.

– А мог исчезнуть навсегда, - эта страшная мысль обожгла сознание, и я знала, что след от нее никогда не исчезнет.

– Но все обошлось.

– Я могла его потерять… - всю жизнь мне придется вспоминать этот день, зная, что он мог стать для Ника последним. Этот страх был настолько ужасен, что я застонала от рвущейся наружу боли.

Флориан успокаивал меня, как ребенка, и поначалу его действия казались мне абсолютно бессмысленными, но через какое-то время дрожь в теле исчезла, а на ее место пришла решимость во что бы то ни стало быть сильной. Никите не нужны три до смерти напуганных близких человека, он нуждается в людях, которые смогут найти в себе смелость посмотреть ему в глаза и не заплакать. Я стану для него такой сильной поддержкой, какой ни для кого и никогда не была.