Лунара
Шрифт:
– Так пробуй уже скорее, - Флориан улыбнулся, кажется, довольный тем, что чудесным образом угадал со вкусом.
Я сделала небольшой глоток и, не сумев оторваться, выпила весь напиток залпом, ощущая, как согреваюсь от растекающегося по телу приятного тепла.
– Похоже, что ты по-прежнему любишь белый шоколад, - он ухмыльнулся и, последовав моему примеру, приложился губами к стакану и принялся медленно потягивать свой напиток.
Мы двинулись дальше и в итоге вышли к парку, у входа в который расположились уличные музыканты, исполняющие инструментальную
– Никогда не понимал, как это работает, - неожиданно сказал Флориан.
– Что именно?
– Как музыка гвоздями прибивает к месту и не позволяет уйти.
– Я, - у меня внутри всегда возникали ровно такие же ощущения, какие описывал сейчас писатель, - чувствую то же самое.
– Это моя мечта – создавать искусство, которое сможет наполнять жизни людей смыслом, превращать тусклые краски в ослепительно яркие, - несмотря на толпу незнакомцев вокруг нас, я четко ощущала, что наши души сейчас наедине друг с другом. – Но ничего не выйдет, если я не научусь выражать чувства и не научу этому героев своих книг.
– Не сомневайся в себе, - мне хотелось сказать еще тысячу слов, но все они казались такими лишними, когда есть руки, которыми можно его обнять. Не спрашивая разрешения и не ожидая приглашения, я сама развернула его к себе и решительно заключила в объятия.
– Луна, - Флориан постарался отстраниться, но из моей цепкой хватки вырваться не так просто. Когда действительно хочу, я держусь за другого человека изо всех сил. – Зачем ты так со мной?
Одумавшись, я молча отстранилась и посмотрела в сторону парка.
– Думаю, хватит с меня прогулок на сегодня. Мы можем вернуться в гостиницу?
– Если ты так хочешь, - писатель грустно улыбнулся, и достал телефон, чтобы вызвать такси.
За всю дорогу мы не проронили ни единого слова, а по приезду в номер легли каждый на свою кровать, повернувшись друг к другу спиной. Я восприняла это как наше обоюдное желание не сближаться сильнее положенного. Но потребность видеть его лицо взяла надо мной верх. И когда, резко развернувшись, я встретилась с его зелеными глазами, сердце мое десятикратно перевернулось в груди.
– Мне не хочется спать, может, закажем еды и посмотрим фильм? – тихо предложил Флориан, не отводя взгляд.
– Хорошо, я тоже хочу есть.
Те полчаса, что мы провели в ожидании курьера с едой, писатель пытался выбрать подходящий фильм, но почему-то отметал каждый вариант.
– В чем дело? – спросила я, когда он отбросил в сторону от себя пульт.
– Ни в чем, - Флориан взял подушку, положил ее себе на колени и уткнулся в нее лицом.
Я подошла и села на краешек его кровати. Он не сразу понял, что перед ним кто-то сидит, а когда поднял голову и увидел меня, заметно вздрогнул.
– Рассказывай, что не так, - потребовала я.
– Просто, - он неловко почесал подбородок, -
– Видел все фильмы, которые добавлены в каталог этого телевизора?
– Да, - он пожал плечами, - как-то так и есть.
– Ладно, тогда киновечер отменяется.
– Нет-нет, выбери ты, а я посмотрю с тобой за компанию.
– Второй раз?
– Ну да, - Флориан совершенно не убедительно начал кивать головой.
– А что такого?
– Давай-ка, - я потянулась за пультом, - мы лучше откроем музыкальный каталог и поужинаем под прекрасные саундтреки.
В этот момент писателю позвонил курьер, и пока он спускался вниз за нашим заказом, я включила плейлист, который создали владельцы гостиницы. Когда Флориан вернулся с двумя пакетами еды, весь номер уже окутала композиция Lemandorle «Ti amo il venerd`i sera». Писатель подошел к столику и начал расставлять стаканы с кока-колой, выкладывать контейнеры с картошкой фри и коробочки с бургерами. Закончив, он посмотрел на меня и лучезарно улыбнулся.
– В таких случаях принято приглашать на танец, но я предлагаю тебе поесть, пока у нас не случился голодный обморок, - заявил Флориан, и я, давясь от смеха, направилась к столу.
– Интересное название у этой песни – «Ti amo il venerd`i sera», - прокомментировал он, когда мы уже начали есть.
– Ты знаешь итальянский? – с полунабитым ртом спросила я, позабыв обо всех правилах этикета за столом.
– Немного.
– И как переводится название?
– Я люблю тебя в пятницу вечером, - видимо, не придавая никакого смысла словам, обыденно произнес писатель.
– Вот как? – борясь с собственным замирающим сердцем, я сделала усилие и иронично улыбнулась в ответ. – А сегодня, увы, суббота.
Он поднял глаза, и наши взгляды снова встретились. Мне было хорошо знакомо мощное магнетическое притяжение, возникшее между нами. Мы с Флорианом, будто с самой первой встречи шли к этому моменту, чтобы вот так открыто и честно посмотреть друг другу в глаза, но ничего так и не сказать. Все, что мы могли позволить себе – глупые и одновременно все понимающие улыбки, а к большему никто из нас и не стремился.
– А завтра – воскресенье, - он снова обрел дар речи и вернулся к еде, - и у нас важный третий день ярмарки.
– Надеюсь, на банкете еда будет вкуснее этого бургера, - ничего не доев, я встала из-за стола и направилась в ванную, - пойду умоюсь и лягу спать, не хочу завтра снова походить на зомби.
– А, да, хорошо, - Флориан запинался, не находясь, что ответить.
– Спокойной ночи, - сказала я, и не дожидаясь его ответа, закрылась в ванной.
Меня ничуть не злило поведение писателя, я раздражалась на саму себя. Мне было неприятно от собственных мыслей, от того, каким человеком являюсь. Подставляя лицо под струи прохладной воды, я пыталась остудить горящие от стыда щеки. Он понравился мне задолго до этой поездки, еще до решения расстаться с Савой. Глядя в зеркало на собственное отражение, меня охватила паника от непонимания своих же чувств.