Лунара
Шрифт:
– Ты чего тут застряла? – Флориан вернулся за мной и, взяв за руку, потянул за собой. – Пошли, а то Макс порвет нас обоих.
– Никогда ничего подобного не видела, вот и растерялась, - пояснила я, следуя за ним.
– Масштабы пугают и завораживают одновременно, - писатель не выглядел сильно напуганным, но грядущее его точно не успокаивало.
– Ты ведь справишься? – спросила я, потому что происходи это все со мной, меня бы точно пришлось откачивать после сердечного приступа.
– Конечно, - он широко улыбнулся и посмотрел на меня, хитро сощурив глаза, - у меня ведь есть такой замечательный помощник, как ты.
Хоть бы ничего ему не испортить, после
Когда мы подошли к столику, где лежали десятки печатных экземпляров детектива Флориана, Макс говорил с какой-то женщиной, уверяя ее, что книги его подопечных точно раскупят.
– Вот увидишь, у нас не останется ровным счетом ни-че-го, - последнее слово редактор процедил по слогам, и его собеседница, выразительно закатив глаза, удалилась, а он повернулся к нам и добавил. – Сразу видно тех, кто в литературе не разбирается от слова совсем.
– Что ж, - Флориан подошел к столу и блестящими от восторга глазами осмотрел плоды своего творчества. – Выглядит отлично.
– Нет, - Макс, выражая несогласие, скрестил на груди руки и отрицательно покачал головой, - Отлично, прекрасно и просто невероятно чудесно будет, когда этот стол окажется пустым. Вот это мы сможем назвать успехом, а до тех пор не расслабляемся и работаем.
Редактор подошел ко мне и вручил внушительную стопку буклетов, в которых умещались биография Флориана, аннотация книги и отзывы читателей с приведенными из детектива цитатами.
– Чтоб все раздала, - по-командирски приказал он.
– За три дня?
– За сегодня, - Макс выглядел таким бескомпромиссным, что я даже не стала ему перечить.
Обернувшись на писателя, я заметила, как он с хрустом заламывает пальцы на руках. Следовало подойти и как-то его подбодрить, но меня терзали сомнения, что он хочет получить эту поддержку. Иногда нужно оставить человека наедине с его страхами и волнением, позволить ему самому вырваться из пучины и добраться до берега. Для себя я бы хотела именно этого и понадеялась, что в этом мы с Флорианом тоже похожи.
– Начинается! – редактор громко хлопнул в ладони и кивнул в сторону народа, хлынувшего через центральный вход.
Посетители, напоминая муравьев, разбежались кто куда. Со всех сторон слышались шумные невнятные разговоры, кто-то даже визжал от восторга, но в целом эта толпа выглядела возбужденной, но не обезумевшей, и я немного успокоилась. Все проходящие люди с благодарностью принимали из моих рук буклеты, будто я раздавала бесплатные хот-доги, а не куски бумаги.
Где-то спустя двадцать минут к Флориану подошел молодой парень и попросил подписать ему книгу. Я никогда еще не видела таких ослепительно счастливых людей, каким в этот момент выглядел писатель. Мне показалось, что даже если это первый и последний подошедший к нему читатель, он совсем не расстроится. Настолько велика и безмерна была его радость, что, казалось, ничто не способно ее затмить.
К счастью, я ошиблась, и следом за первым последовали и другие поклонники творчества Флориана. Кто-то приходил со своим экземпляром книги, кто-то приобретал его прямо на ярмарке. Некоторые ненадолго задерживались, чтобы пообщаться с писателем лично. Все, как один, пытали его вопросом: «Когда следующая книга?», а он лишь хитро улыбался и намекал, что ждать осталось совсем недолго. Макс несколько раз подходил к нам и, довольно кивнув, возвращался к своим менее успешным подопечным, говоря, что они нуждаются в непрерывном контроле.
Несколько раз мы с Флорианом случайно встречались взглядами, но тут же отворачивались, лишая самих
Буклеты закончились раньше, чем первый день ярмарки, и я решила прогуляться по залу, оставив Флориана наедине с набежавшими читателями. Пройдя через несколько уголков других издательств, я вышла к сцене, где выступал незнакомый мне автор – мужчина средних лет, по-простому одетый в черную футболку и темно-синие джинсы. Он рассказывал том, как однажды бросил писать, и вся его жизнь пошла под откос.
– Я посчитал литературу своей дурной привычкой, и решил от нее избавиться, закодироваться, так сказать. Перестал сочинять и гнал прочь из головы любые идеи для новых историй. Я постоянно говорил себе: «Все, хватит, займись реальной жизнью, найди стабильную работу, перестань зависеть от вдохновения и настроения, забудь о продвижении своего творчества, стань обычным парнем!», но все оказалось не так просто. Через несколько месяцев после этого у меня случился нервный срыв, и я попал в больницу. Врач объяснил это длительным стрессом и посоветовал не идти против себя, но мне не хотелось возвращаться к литературе, ведь за то недолгое время, что мы провели порознь, я успел к ней охладеть и больше не испытывал такой острой потребности в написании историй. Но дальше стало только хуже: у меня в душе, будто зияла огромная дыра, от которой разило пустотой и безысходностью. В конечном счете, все вокруг начало терять всякий смысл: я отказался от встреч с друзьями, разругался со своей семьей, отменил помолвку с любимой девушкой, а в самом конце мне вообще перехотелось жить. Находясь на грани отчаянного сумасшествия, я открыл рукопись, над которой работал, перед тем как все бросить. Во мне накопилось столько невысказанных слов и невыраженных чувств, что они начали меня душить, медленно убивая организм изнутри. И тогда я не выдержал, сдался и за одну ночь дописал ту злосчастную книгу, которую вы сейчас держите в руках, - раздались аплодисменты, и мужчина ненадолго умолк, склонившись в благодарном поклоне, а когда все затихло, продолжил. – Своим длинным и, возможно, никому не интересным монологом я лишь хотел сказать, как важен проделываемый нами путь. Мне повезло дойти до цели, к которой в какой-то момент я не шел, а сквозь боль и страдания полз. Но, поверьте, оно того стоило. Продолжайте лететь, бежать, идти и ползти навстречу к своим мечтам, потому что без них мы, увы, ничто.
Толпа снова взорвалась аплодисментами, а из моей груди вырвался восхищенный вздох. Я не могла понять, как так получалось, что рядом, раз за разом, оказывались люди с такими нужными и правильными для меня словами. Когда мужчина спустился со сцены и отошел в сторону, я в совершенно бессознательном состоянии подошла к нему, чтобы поблагодарить.
– Спасибо вам за эти слова.
Он протер бумажным платком вспотевшую лысину и улыбнулся мне.
– Всегда рад помочь, - мужчина слегка поклонился, - но в этом нет моей заслуги.
– Это как? – я недоумевающе уставилась на него.
– Это заслуга кого-то другого, кто сделал мой путь именно таким. Сама вселенная приложила руку к моей судьбе, и вот я здесь. Все в жизни так очевидно, что даже смешно.
– Все гениальное просто, - повторила я известную фразу, и писатель одобрительно кивнул.
Еще толком не придя в себя, я вернулась к Флориану, который уже собирался уходить.
– Ты куда пропала? – он с нескрываемым любопытством посмотрел на меня. – Я тебя уже потерял.