Лупетта
Шрифт:
— Нет, интересовало, конечно... Но я не думал, что это... Так, какая-то небольшая припухлость. Я сперва решил — продуло. Дело в том, что сначала болела не шея, а опухоли... опухоли на лице. Они появились почти сразу после... Это были не прыщи, а как... такие плотные горошины, которые словно засунули под кожу. Сначала на носу, а потом нос, щека... И все с правой стороны. Я к врачу не сразу пошел, думал, выдавлю, когда созреют... Но потом понял, что дело серьезное, пошел в поликлинику. Участковый сказал, что фурункулез, и прописал антибиотики. Но ничего не помогало, они только выросли и стали еще сильнее болеть. Да и выглядело это... на людях было страшно показаться... Пришлось ехать к хирургу. Он поставил
— Так это у тебя из-за них столько шрамов на лице?
— Да, резали несколько раз под местным наркозом. Резали и зашивали. Только вырежут, сразу новые лезут, на том же месте, иногда не успевали дренаж снять, не то что зашить. Хирург сказал, что первый раз такое видит. Я мог добавить, что тоже.
— Их посылали на гистологию? У тебя есть результаты?
— Только после третьей операции послали. Сказали, что ничего криминального не нашли. Поставили новый диагноз: нарушение липидного обмена. Мне, правда, результаты не отдали.
— Очень плохо, что не отдали. И что ты стал делать потом?
— Хирург предположил, что у меня проблемы с зубами на нижней челюсти. Сказал, что из-за них лимфоузлы тоже могут вылезти, и послал к зубному. И еще направил к лору. Я был и там, и там. Зубной врач сделал рентген, сказал, что все путем, однако нижнюю «восьмерку» справа посоветовал на всякий случай удалить, дескать, там может быть скрытая инфекция. Зуб вырвали, но инфекцию не нашли.
— А что отоларинголог?
— Он расспросил о моем хроническом тонзиллите и предложил сделать анализ на иммунный ответ миндалин. Сказал, что миндалины как-то там связаны с лимфоузлами, и если они не работают, узлы тоже могут набухать. Я сдал анализ, миндалины, конечно, оказались плохие, и меня записали на платную операцию по их удалению.
— Удалили?
— Не успели. Шея стала пухнуть как на дрожжах, и температура подскочила до 38 с лишним. Я снова к хирургу, и он наконец-то направил меня в онкодиспансер на Березовой аллее.
— С этого места поподробнее... Кто тебя смотрел?
— Там такие очереди, это все затянулось на несколько недель. Сначала меня смотрел онкоотоларин... В общем, лор по раку. Подозревал, что есть какой-то... инфильтрат, кажется в носу. Такую трубку просовывал... из носа в рот. Оказалось, что вроде все чисто. Послали к хирургу в соседний кабинет, она направила на УЗИ и сделала прокол на шее, чтобы взять биопсию. Анализ надо было ждать... две недели, кажется. Все это время я ел антибиотики, но температура держалась и опухоль на шее росла... каждый день росла. Потом она стала такой большой, что пришлось купить свитер с длинной шеей...
— Ты давай не про свитер, а про биопсию с Березовой. Она у тебя с собой?
— Угу. Вот, пожалуйста.
Перед Италией мне не спалось. Несколько раз я изо всех сил пытался заснуть, но ни в какую. Стоило закрыть глаза, и мне сразу казалось, что я что-то забыл: загранпаспорт, билеты, расческу, трубку, неправильно поставил будильник, нет, все на месте, на месте, надо же поспать хоть немножко? Чего я так дергаюсь-то, а? Боюсь, что самолет упадет? Нет, не упадет. Хотя это было бы достойное завершение нашего романа. Может, объявят нелетную погоду и рейс отменят? Ни фига. На небе ни облачка... Знал бы, что так будет, валерьянки хотя бы купил...
Может выпить, чтобы нервы успокоить? Ага, только похмелья мне не хватало. И без того страшно подумать, как я буду выглядеть утром. Морда серая, глаза красные, под глазами круги, короче, ожившие мертвецы нервно курят в кустах. Я живо представил курящих в кустах мертвецов... А что, вполне реальная картина, скажем снимают какой-нибудь ужастик, а актерам, играющим этих
А завтра, кстати, с Лупеттиной мамой в аэропорту придется знакомиться, дальше откладывать это торжественное событие нельзя. Должна же мама, в конце концов, знать, с кем ее любимая доченька уматывает в Италию! А тут — на тебе, явился не запылился, лось красноглазый: здравствуйте, Ва... э-э-э, я же вчера переспрашивал, а, вспомнил, Валентина Владимировна. Большое спасибо, что разрешили вашей дочери поехать со мной в Италию... То есть не поехать, а полететь. Или, может, так: я очень признателен, что вы отпустили со мной свою дочь. А еще лучше: благодарю вас за то, что доверили мне дочь. Да, да, «доверили» — самое лучшее ело... Бред, ну что за бред, к чему этот пафос, еще подумает, что я какой-то напыщенный болван! Надо просто спокойно, без всякой такой канители, поговорить с ней... О чем? Ну, об Италии например... Она спросит, какие города мы собираемся посмотреть, и я перечислю: Рим, Be... Нет, ни о чем таком она спрашивать не будет, все это есть в буклете, который нам в турфирме дали, она его наверняка читала. А о чем же тогда спросит? Ну, предположим, знаю ли я какие-нибудь итальянские слова, и я отвечу: да, — и она уточнит, какое слово мне нравится больше всего, и я скажу: скузи, что означает «простите».
А вдруг она спросит, что мы будем делать потом, когда вернемся из Италии? Хороший вопрос. Я задавал его себе уже не раз. Со свиданиями в мастерской, понятное дело, пора завязывать. Полеты на сингл матрасе — это, конечно, романтично, но всему есть предел... Да и Кушакову наши визиты, похоже, уже осточертели. Творить человеку не даем. Хорошо. Мастерская отменяется. Допустим, я сниму квартиру. Что значит «допустим»? Точно сниму, без дураков. И что, будете там встречаться? Два раза в неделю, как настоящие любовники? Или пойдете дальше и сразу станете жить вместе, как муж и жена? «Что у нас на завтрак, милая?» — «Яишницас сосиской, дорогой». Э-э-э... если честно, я себе такого расклада не представлял... Выходит, ты не хочешь быть рядом с любимой в горе и в радости, пока тру-ля-ля не тра-ля-ля вас? Хочу, как не хотеть? Но еще больше я хочу перетащить в новую квартиру волшебный сингл матрас, точнее не само полосатое чудо, которое давно пора на помойку выбросить, а то охрененное чувство полета... полета, во время которого никакая яичница с сосиской не сможет оставить тошнотворных пятен банальности на наших... на нашей... на нашем...
Что-то я уже засыпаю, Ва... Валентина Владимировна. Скузи.
Светило челюстно-лицевой хирургии профессор Воробьев принял меня на следующий день без очереди — выручила записка из онкодиспансера. Он долго щупал мою шею, мял в руках набухшие лимфоузлы, задумчиво прикрыв глаза, и наконец изрек:
— Ну что ж, прекрасно, что онкологии у нас нет. Значит, будем лечиться. Для начала укольчики. Ампициллин хорошо переносим?
— Вы думаете, можно обойтись без операции?
— В любом случае, пока такой лимфоденит и температура, операцию делать нельзя.
В палате было всего три соседа. Азербайджанец Али, лишившийся в драке уха, наращивал новое — из тканей мягкого места. Ему уже сделали три операции с перерывом в полгода, впереди была последняя. Учитель литературы в средней школе Виктор Петрович дожидался замены треснувшей титановой пластины, врощенной в его челюсть. Комиссованный из Чечни Славик лечил задетую в боестолкновении под Грозным скулу. В общем, компания подобралась веселая.