Лууч
Шрифт:
На рассвете третьего дня, мы окончательно отдохнули, пришли в себя и спокойно вышли из деревни, взяв с собой в дорогу, остатки королевского ужина от умелой хозяйки.
– Я слишком молод, чтобы вот так просто взять и связать свою жизнь незнамо с кем и не знамо зачем.
– Сказал я, когда мы очень быстрым шагом вышли из затаенной деревни.
– А я вообще уже имею жену и дочь, мне это точно ни к чему.
– Внес очередной раз, ясность Головус для Софикеса, его историю я знаю как никто другой.
– Что вы так на меня смотрите?
– Спросил обычно сосредоточенный, а теперь будучи потерянным, травник.
– В твоем прекрасном возрасте, самый раз заводить жену, детей, прочее.
– Предположил Головус.
– Вот в том и дело что прочее, а жену и детей я заводить не буду, это ни к чему хорошему
– Глядя в землю, говорил Софикес.
– Дело твое.
– Улыбнулся мой напарник, а сам подмигнул мне.
– Если что, ты знаешь сюда обратную дорогу.
– Да-да, конечно, я постараюсь ее забыть.
– Уверил его травник.
Я ни чего не сказал, только пожал плечами и тоже улыбнулся, домой ведь идем. Кому интересно Головус адресовал последнее замечание? Уж не мне ли, скорее всего нашему застенчивому интеллектуалу, ботанику Софикесу. Дальше как обычно в пути на длинные расстояния шли молча. Наши пути с травником разошлись, примерно у того же каньона где мы встретились первый раз, только мы зашли на этот раз с другой стороны. На этот раз нам открылись виды молодых зеленых лесов, лугов и чистейших голубых и прозрачных озер. Мы даже обнялись на прощание, только это у нас не очень ловко получилось, Софикес даже пригласил нас в гости, если мы будем проходить мимо, а если не будем, то все равно приглашал заходить, когда нам будет удобно. По его словам с нами путешествовать ему понравилось гораздо больше, чем когда либо и с кем либо. Ну еще бы, такие благородные господа как я с Головусом, на дороге не валяются, парни находка. Мы его тоже приглашали в гости, с подробным указанием, где нас можно найти. Травник записал к себе в маленький, выуженный из карманов блокнот, наши координаты, и всерьез спрашивал, как лучше будет добраться, какими землями и вообще. Расставшись с Софикесом, наше путешествие ускорилось, через полдня, пешего шага, мы вернулись к оставленной лодке и доплыли до тех мест, где повстречали ночью разбойников, а потом окольными путями, переночевав в том же лесу, за сутки вышли до родных краев.
Возвращение к шаману сулило нам теплым приемом, ХайСыл быстро сварганил добротный ужин, и мы долго рассиживались за столом, рассказывая все напасти которым суждено было с нами случиться. ХайСыл очень радовался всему, о чем я ему с шаманом рассказывал, с Головусом поочередно, но в то же время был безумно доволен, что не пошел с нами, лично. Головус после короткого ночного отдыха, засиделись мы до поздних часов, покинул нас ранним утром, он отправился домой, а оттуда должен был пойти в родные края, на долгожданную, спасительную встречу к своей жене и дочери. Я же проспал чуть не до обеда.
– Вместе с появлением твоего света в этот мир, часть его проникла в жизнь Головуса, теперь он должен не потерять его и пойти с ним один, все остальное будет зависеть только от него одного.
– ответил мне КерукЭде, когда я спросил его о исчезновении Головуса, при своем пробуждении.
– Он основательный человек, я ни сколько не сомневаюсь в его силе, буду скорее ждать любой весточки от него.
Потом мы долго сидели в саду на лавочке. КерукЭде медленно подыгрывал пению птиц на девятиструнном инструменте, его я видел впервые и сидел большей частью с закрытыми глазами. Иногда птицы умолкали и он немного пел на другом языке, а когда останавливался, птицы продолжали щебетать свои посвистывания и переливы, на одном только им известном птичьем языке. Только им ли, известном? Задумывался я украдкой, но в основном молча, сидел и слушал диалоги птиц с шаманом. Старшего ученика нигде не было видно и слышно. Солнце стояло достаточно высоко, чтобы у нас не возникало желания выйти из тени навеса, увитого виноградными лозами. Прошел не один час, прежде чем КерукЭде перестал петь, открыл глаза, переложил инструмент в кожаный чехол и одним взглядом предложил мне пойти за ним в дом. Впервые за последние сумбурные дни, на душе у меня стало легче, и там поселился абсолютный покой.
Глава 17.
Как то, после нашего с Головусом путешествия, я поинтересовался
Однажды КерукЭде отправил меня к пасечнику, его звали Молес, проведать нашего иноземного гостя и пригласить его к нам домой на чаепитие. Уже на подходе к пасеке, я увидел длинные ряды ульев, выставленные везде, где только можно, осторожно прошел между ними, стараясь не тревожить гудящих тут и там весьма крупных пчел, снующих по своим делам от цветка к цветку. Прошел к уличной беседке с печкой, в самом ее центре и выходящей из нее трубой сквозь крышу, там находилось трое. Пахло блинами, за печкой стояла Ахима, жена пасечника, мне о ней рассказывал шаман, она пекла тонкие, но большие блины и подавала их к столу, обмазав медом и маслом. За соседним, техническим столом сидели щур и сам пасечник. Щур был одет в простую холщевую рубашку и штаны, сидел и крутил две ручки огромного механического, медного, медогонного аппарата, а пасечник, следил, чтобы мед вытекал точно в глиняные горшки, из нескольких трубочек, менял наполненные и подставлял пустые.
– Прекрасный день, приветствую тебя Молес, приветствую тебя Ахима. Приветствую и тебя добрый человек, только не знаю твоего имени.
– Приветствуем тебя Лууч.
– Сказал за обоих Молес.
– Здравствуй, меня зовут Ян.
– Ответил исцеленный земляк и протянул мне руку.
– Лууч, весьма рад нашему радушному знакомству при таких обстоятельствах как эти.
– Пожал я его руку в ответ.
– Аналогично.
Такой жест рукопожатия немного удивил пасечника и его жену, но они ничего не сказали, вместо этого Ахима велела всем нам усаживаться за стол.
– Садитесь все за стол, блины готовы, будем завтракать.
– При этом она поставила последнее блюдо со свежими ягодами на стол и дымящийся, посвистывающий чайник из печки.
Молес увлеченно рассказывал пока мы ели, о всех напастях случившихся с ним на этой неделе и о многочисленных событиях влияющих на все его занятие в целом. По его словам, вместо медуницы сейчас зацвела зеленница, и теперь весь его мед станет более прозрачным и густым, однако с зеленым оттенком, зато объемы увеличатся, потому как медуница не дает много пыльцы, а зеленница напротив дает в несколько раз больше и пчелам есть работа. Мы слушали его, периодически поглядывая друг на друга с Яном. Нам было о чем поговорить, но не в этот раз. После медовой трапезы нас проводили, дав в дорогу стопку блинов и несколько горшочков разного меда. Я ждал красноречивых буйных диалогов в дороге, пока мы одни, но никто из нас не начинал говорить первым и мы молчали почти всю дорогу, наверно Молес как то повлиял на Яна, пока он у него жил и излечивался от полученных в результате перехода в наш мир ран. Тем лучше, не придется рассказывать ему мою длинную историю и выслушивать его, а тем более отвечать на огромное количество вопросов. Однако Ян наконец, когда мы уже почти подошли к дому шамана, не удержался и спросил.
– Тут все не могут подойти к этому дому без приглашения или это только у меня не получилось?
– В смысле?
– Уточнил я, что именно он имеет ввиду.
– Я уже давно пытаюсь подняться на этот холм, буквально с первых дней как стал ходить, однако у меня этого никогда не выходило. Я поднимаюсь на холм, вижу макушку дома из далека. Иду. Приближаюсь к середине, а потом раз, не замечаю, как, но оказываюсь у самого его основания. Один раз попробовал забежать на него, да не один, а несколько раз, кончалось это тем, что на скорости я оказывался с другой стороны холма, а один раз даже разбежавшись, понял, что уже сбегаю с холма.