Любимец
Шрифт:
— Ой! — пискнула Ирка.
Я сжал ее руку.
Руки Густава были связаны за спиной. Человек в красной рубахе повел его к виселице. Петля чуть покачивалась под ветром над его головой.
— Не собираются ли они его убить? — спросил паллиот.
— Вполне возможно, — сказал спонсор Сийнико. — Я думаю, что вы совершенно правы. Таким жестоким образом люди казнят своих преступников.
— Что он совершил? — спросил высокий человек.
— Этого мы никогда не узнаем, — вздохнул Сийнико, — мы не имеем связи с городом.
Я видел,
— Что делать, что делать? — шептала Ирка.
— Молчи, — сказал ползун. — Мы не можем погубить все сейчас.
— Не все ли равно, — сказал я. — Сейчас или через пять минут. Единственная разница, что Густав будет наверняка мертв.
С этими словами я выскочил на залитую солнцем площадку.
Все услышали, как я выбегаю. Все обернулись и шарахнулись от меня.
Один из спонсоров выхватил пистолет, но, к счастью, я увидел это движение раньше, чем он успел выстрелить, и отпрыгнул в сторону.
— Стойте! — закричал я на языке спонсоров. — Остановитесь! Это обман.
— Ах, это ты, преступник! — Сийнико также пытался достать пистолет.
И я не знаю, удалось ли бы мне сказать еще хоть слово, но тут я услышал резкий голос ползуна, закричавшего на непонятном мне языке.
Он уже стоял на задних лапах, подобно нападающей кобре.
— Не сметь стрелять! — закричал в ответ на крик ползуна высокий человек. Как я понимаю, он обладал неким даром влияния на другие живые существа, потому что в тот же момент я был парализован — я не мог двинуть ни рукой, ни ногой. И только услышал тяжеловатый металлический удар — пистолет выпал из руки Сийнико.
Затем наваждение паралича миновало.
— Кто вы? — спросил высокий инспектор.
— Сначала остановите казнь! — закричал я.
— Это невозможно, — сказал Сийнико. Он смотрел на меня в упор черными очками и хотел меня убить. Но не смел.
— Это возможно! — Я обратился к инспекторам: — Этот город — фикция. Этот город — декорация, придуманная спонсорами. Все, что происходит в нем, придумано, нарисовано и отрепетировано. Но разыгрывают специально для вас умилительную картинку люди, которые служат спонсорам. И у них есть связь с городом. Они могут приказать. Их послушаются.
— Это так? — Паллиот медленно обернулся к группе спонсоров.
— Это ложь! Это ложь сумасшедшего! — сказал незнакомый спонсор.
— Но сделайте что-нибудь! — кричал я. — Ведь они казнят Густава только за то, что он помог проникнуть нам сюда.
— Остановите убийство, — произнес тонкий инспектор в длинном плаще.
— Инспекция вами недовольна.
— Вы верите авантюристам, жителям больной, отсталой планеты. Вы ставите их слово выше, чем слово членов Галактического содружества. Это немыслимо и оскорбительно. И пусть дело решается в суде Вселенной!
— гневно произнес вельможа из спонсоров.
Быстро, снова на незнакомом мне языке, заговорил ползун.
Инспектора смотрели на него, затем паллиот
— Мы вам не верим.
Мой взгляд упал на экран.
И ужас холодной рукой сжал мое сердце: Густав был мертв. Он покачивался на виселице, и ноги его, вытянутые носками вниз в последней попытке дотянуться до земли, медленно кружились над помостом. Палач отошел на шаг назад.
— Вы убийцы! — произнес я.
Ирка сделала шаг вперед.
— Уважаемые инспектора, — произнесла она. Странно, никогда не думал, что она тоже знает язык спонсоров. — Я прошу пять минут вашего внимания.
— Эти выступления — оскорбления нам и здравому смыслу, — выкрикнул Сийнико.
— К сожалению, — сказала Ирка, она держалась с достоинством, говорила медленно и возвышенно, мне она показалась даже выше ростом, — наше появление перед вами выглядит излишне драматично, но мы не имели возможности приблизиться к вам раньше. Ведь вас держали на центральной базе спонсоров, куда и отвезут сегодня после этой экскурсии, потому что Земля якобы опасна для вас. Но ведь все это ложь. И мы хотим предъявить обвинения спонсорам, которые, взяв на себя право распоряжаться нашей Землей, не показали себя цивилизованными существами.
— Пора прекратить это издевательство! — закричал Сийнико.
Я смотрел на экран. Там палач в красной рубахе и трубочист в черном цилиндре снимали с виселицы тело Густава.
— Мы не будем отнимать вашего времени и рассказывать о том, что случилось на Земле за последние десятилетия.
— У вас есть обвинения? — спросил паллиот.
— Я обвиняю, — сказал ползун. — Я обвиняю спонсоров в том, что они завозят на Землю яйца моих соотечественников, выводят из них младенцев и убивают их, чтобы съесть.
— Ложь! — закричал Сийнико.
— Ложь! — закричали остальные спонсоры. Они сблизились вокруг нас, они нависали над нами, полные угрозы.
— Я видел это, — сказал я. — Я помогал убивать маленьких ползунов. Я обвиняю спонсоров в том, что они отравили газом и убили несколько тысяч человек только за то, что они наблюдали смерть спонсора.
— Это ты его убил! — услышал я голос Сийнико. Но ответить я не успел, потому что вперед вышел маленький Сенечка.
— Я обвиняю, — сказал мальчик, — в том, что ради развлечения спонсоров проводятся опыты над нами, над маленькими детьми, чтобы сделать из нас домашних любимцев.
— Это правда? — паллиот обернулся к Сийнико.
— Это ложь! — сказал Сийнико.
— Это ложь! — хором произнесли остальные спонсоры.
— Мы можем полететь на так называемую кондитерскую фабрику, где убивают маленьких ползунов, — сказал я.
Словно почувствовав колебания инспекторов, Сенечка стащил с себя синюю курточку. Все увидели глубокие шрамы жабер на его спине. Так я и запомнил его. Под ярким солнцем он стоит, растопырив соединенные перепонками длинные пальцы рук, и медленно поворачивается, чтобы каждый мог увидеть жабры на его спине.