Любимые
Шрифт:
За обеденным столом тем вечером Темис поделилась печальной историей Фотини с бабушкой, братьями и сестрой.
– Значит, твоя новая подружка из коммунистов? – спросил Танасис.
– Нет, – сказала Темис, возражая старшему брату так, как не могла возразить сестре.
– Ее отец отстаивал свои права, – вступился Панос за младшую сестру. – Я слышал о торговом профсоюзе в Кавале. Они протестовали…
– Зачем? – вмешалась в разговор Маргарита. – Какой смысл?
Панос не слишком ладил с сестрой.
– Ты
– Что ж, сейчас он не слишком силен, не так ли? – жестоко подметила сестра.
– Он выступал не только за себя. Тебе бы такое и в голову не пришло, правда? Кто-то пожертвует собой ради другого!
– Как Иисус? Ты об этом? – спросила Темис, которая совсем недавно выучила несколько молитв на уроке закона Божьего.
– Не сравнивай коммунистов с Богом! – рассердился Танасис и грохнул кулаком по столу, так что тот подпрыгнул.
– Разница не так уж велика, – возразил Панос.
– The'e mou, – пробормотала кирия Коралис, взывая к Богу, чтобы тот остановил спор. – Бог мой!
Ожесточенный спор продолжался, а Темис подумала, слышал ли Господь непрекращающиеся молитвы йайа. Сама она ничего подобного не замечала.
– Как ты смеешь так говорить? – кричал Танасис. – Как смеешь утверждать, что церковь на стороне тех людей!
– Ты о профсоюзах?
– Они просто ничтожество. Смутьяны. Они разрушат страну.
– Что? Пытаясь обеспечить свои семьи едой? Поэтому они ничтожества?
– Обеспечить едой? Думаешь, в этом их основная цель? Я не верю. Большинство иммигрантов смутьяны.
– Беженцы приехали не по доброй воле. Ты дурак, Танасис. У них не осталось выбора.
– Может, их еще политики заставили переехать сюда? Вытеснить нас? Забрать нашу работу?
– Сам знаешь, все было не так, – возразил Панос. – Но именно решение правительства развязало войну. Они сами виноваты в том, что людям пришлось покинуть дома и свое имущество.
– Их радушно приняли в Греции, но зачем устраивать беспорядки?
Темис переводила взгляд с одного брата на другого. Панос и Танасис редко пребывали в согласии, но сейчас их ярость зашкаливала, и Темис поняла, что сама разожгла этот пожар. Она взглянула на сидевшую напротив Маргариту, которая, казалось, наслаждалась ссорой.
– Скажи-ка мне, – крикнул Танасис, со злостью ткнув пальцем в сторону Паноса. – Разве коммунисты имеют право нарушать закон?
Бабушка встала из-за стола, решив нарезать фруктов, но когда Танасис бросил вилку на тарелку и вылетел из комнаты, она вернулась на место.
– Панагия му, Матерь Божия! – резко сказала она Паносу. – Посмотри, что ты наделал. Почему вам нужно все время ссориться?
– Потому что мы во многом не согласны, – ответила Маргарита, которая грубила всем, включая бабушку. – Но Панос всегда
Тот потеребил сестру за ухо:
– Ладно тебе, Маргарита, не будь злюкой. Новая подруга Темис… она потеряла отца.
– Панос, я серьезно. Ты не прав. Можно подумать, ты не любишь свою родину.
Брат воздержался от ответа. Он встал из-за стола и молча покинул квартиру.
Темис молчала, пока остальные обсуждали родных ее новой подруги и называли преступниками. Она пообещала себе, что не расскажет Фотини о словах Танасиса. Трещина, появившаяся в их семье, поползла дальше.
Спустя десять минут на пороге появился Танасис – одетый в кадетскую форму, в кепи набекрень. Вскоре к нему присоединилась Маргарита, тоже в красивой синей форме ЭОН.
– Сегодня последняя репетиция перед пятничным парадом, – с гордостью сказала она бабушке. – Ты же придешь?
– Да, агапе му. Мы придем посмотреть, правда, Темис?
Темис снова сидела за кухонным столом, разложив перед собой книги. Ее мысли были далеко. Она задавалась вопросом: почему Иисус не может быть на стороне коммунистов? Разве не призывал он страждущих прийти к нему? Разве не хотел равенства? Детей довольно часто водили в церковь, и Темис запомнила, что священник говорил именно это. Возможно, в мире полно таких противоречий, и она просто-напросто не замечала их раньше.
Глава 4
Шли месяцы, дружба между Темис и Фотини окрепла. Каждое утро они встречались по пути в школу и проводили вместе весь день. Однажды, когда они шли домой, погрузившись в беседу, Темис внезапно предложила пойти окольным путем:
– Хочу показать тебе наш старый дом.
Делая петлю и спрашивая у прохожих дорогу, они добрались до улицы Антигонис. Темис смутно помнила, как выглядел особняк, но в тот день увидела нечто неожиданное. По всей длине улицы рядами выстроились новые здания. От старых домов ничего не осталось, вырубили и деревья.
Темис заметно огорчилась. Она редко думала о матери, но сейчас даже радовалась, что Элефтерия Коралис не видит, что дом, который она любила, исчез с лица земли.
– Раньше здесь все было иначе, – тихо сказала Темис подруге, когда они развернулись и пошли в обратном направлении.
Дома Темис ни слова не сказала об увиденном.
Настал новый учебный год, и Фотини посадили согласно алфавитному порядку рядом с Темис: Каранидис и Коралис. Девочки были неразлучны, делились сердечными делами, разговаривали обо всем на свете, обменивались книгами. Единственным учеником, который хоть как-то тянулся за ними, был мальчик по имени Йоргос. Он отлично успевал по математике, но не всегда мог выговорить ответ, потому что заикался. Многие дети его дразнили, и Йоргос обрадовался тому, что девочки приняли его в свою компанию. Когда он поднимал руку, они всегда давали ему возможность ответить первым.