ЛЮБЛЮ

Дьяченко Алексей Иванович

иди домой и скажи своей бабушке спасибо. И знай, что «двойку» по-

ставила не за математику, а за крест. И то, что ты тут на листке нако-

лесовал, можешь взять с собой на память!

Окликнув Пашку ещё раз у самой двери, разошедшаяся завуч

добавила:

– Так ты понял, Поспелов, что должен дома сказать? Ты должен

подойти к тому, кто повесил крест тебе на шею, бабушка ли это или

соседка, меня это не интересует, и сказать, что Тамара Андреевна за

крест

поставила «два».

Всё произошло так стремительно, что казалось неправдоподоб-

ным. Выйдя из класса, Пашка долго ещё стоял и перебирал в уме де-

– 10 –

тали случившегося, а о том, что всё было не во сне, говорила оторван-

ная пуговица.

Из раздумий его вывел Марков, получивший за экзамен «пять».

Он прибывал в весёлом настроении и собирался зайти к тётке, жив-

шей в одном доме с Пашкой. Когда-то их объединяло общее увлече-

ние, оба коллекционировали марки. Но, с тех пор, как Пашка это ув-

лечение оставил и перестал ездить вместе с Марковым на толкучку к

«Филателии», они отдалились друг от друга. Друзьями же никогда не

были. Временами Марков по привычке приходил и показывал новые

приобретения, уговаривал кое-чем обменяться, и так в одно время за-

частил, что Пашка был вынужден, для того чтобы избавиться от его

назойливости, подарить ему все свои марки вместе с альбомом.

Марков переходил в новую школу, со специальным языковым ук-

лоном и день экзаменов, был последним днём их совместного обучения.

Всю дорогу от школы до дома Марков ругал Трубадурову послед-

ними словами и, прощаясь, уверял, что она подохнет, как собака в яме.

– Это я тебе говорю, – весело крикнул он, отбежав несколько

шагов по направлению к тёткиному подъезду.

Пашка кивнул, демонстрируя товарищу, что утешения не про-

шли впустую, и поднялся к себе.

4

Скинув в прихожей ботинки, поискав и не найдя тапочки, он в

носках вошёл в комнату.

Отец ещё спал. «Наверно, сильно устал, до нас добираясь», – ре-

шил Пашка и представил неудобную, длинную дорогу, выпавшую отцу.

Пётр Петрович лёг, не раздеваясь, ближе к стене, чтобы не мешать

Пашке утром. Лёг на спину и в таком положении оставался до сих пор.

– Я тебя утром проводила, – раздался за спиной голос матери, –

зашла, чтобы его разбудить, а он уже – всё. Думала, крепко спит, хо-

тела растолкать, дотронулась, а он холодный. Повезло. Хорошая, лёг-

кая смерть, уснул и не проснулся.

Всё это Лидия Львовна говорила стоя у Пашки за спиной, и при

этом щёлкала

семечки.

– 11 –

Пашка от услышанного остолбенел, матери не поверил. Он был

уверен, что она обманывает. «Она всегда так поступает. Всегда делает

больно. И теперь решила посмеяться, потому что знает – с ней я не ос-

танусь. Мы будем жить вдвоём с отцом. Обманывает, – думал он. –

Ведь я вижу, отец дышит, у него поднимается грудь, шевелятся губы,

рука. Она обманывает, потому что знает – нам сегодня идти к Макее-

вым. Вот и злится. Но отца нужно будить. Как ни устал он в дороге,

надо поднять, доказать ей, что она обманывает».

Пашка подошёл к лежащему на тахте отцу и тихо позвал:

– Пап, ты меня слышишь? Ты спишь? Вставай. Помнишь, мы

сегодня хотели к Макеевым идти?

Мать, продолжавшая стоять в дверном проёме и поначалу прыс-

нувшая смешком, как только услышала о Макеевых, смеяться пере-

стала, свернула кулёк с семечками и спрятала в карман.

– Ну, ты что, глухой? – Сказала она. – Или слов русских не

понимаешь? Я же сказала – помер твой отец. Возьмись, дотронься.

Из него всё тепло уже вышло. Холодный, как ледышка, видишь,

окоченел.

Пашка с удвоенным напряжением стал всматриваться и ясно

увидел, что грудь у отца поднимается и опускается, а губы шевелятся.

«Вот верхняя губа приподнялась, – думал он, – а вот опусти-

лась. Живой! Она обманывает». Пашка протянул руку для того, что-

бы пальцами закрыть ему нос. «Дышать будет нечем, и проснётся», –

решил он, и вдруг, коснувшись нечаянно мизинцем отцовской щеки,

со страхом, как будто обжёгся, отнял руку и, прижимая её к груди,

понял, ощутил всем существом, что на этот раз мать не солгала.

«А как же я? – Мысленно спрашивал он у отца. – Да, и разве можно

так умирать, лёг спать и не проснулся».

– Ты бы поплакал, как полагается, – сказала мать, вынимая из

кармана кулёк, – бессердечным растёшь.

Она поглядела на сына с упрёком и как бы между прочим спро-

сила о том единственном, что могло её ещё в нём интересовать:

– По экзамену-то что получил?

– Двойку, – помолчав, ответил Пашка, не сводя глаз с отца.

Мать вскрикнула и, схватившись руками за грудь, словно её но-

жом кольнули, из рук на пол посыпались очистки и семеч-

– 12 –

ки, запричитала, – Как же я людям об этом скажу? Как на работу пой-

ду? У меня спросят... Постой, ты за отца мстишь? Обманываешь?