ЛюБоль 2
Шрифт:
– Вот именно, – добавила она, как будто читая мои мысли. – Сейчас важно просто подкрепиться и подготовиться к этому новому этапу вашей жизни.
Глава 15
Ману
Я трахал ее долго, развернув к себе спиной и вдавив ее голову в пол, вбивался в сочное тело, как одержимый, и не мог кончить. Она уже даже не стонала, а тихо скулила, видимо, ожидая, когда это все кончится, а мне было плевать. Я вертел ее, как куклу, в разные
Вышвыривал одну и звал другую. Худее, выше, стройнее и опять никакой разрядки. Под утро надо мной работали умелыми ртами сразу трое, но я так и не кончил. Выгнал их на хер и, обхватив член ладонью, представил…проклятье, только представил мягкий изгиб спины, округлую грудь, торчащие соски и розовую плоть между ног… а еще раскинутые по покрывалу красные пряди волос и с рыком затрясся в оргазме, сжимая пульсирующий член обеими руками. Суууука. Что ж ты со мной сделала, тварь? Каким ядом опоила, какими чертовыми цепями приковала к себе? Что никакая другая ни в радость, что ни одно тело не возбуждает. Все еще подрагиваю от оргазма, а на языке кислый привкус суррогатов и горечь разочарования.
Осушил до дна весь виски и вышел из таборного шатра на мороз в одних штанах, чтобы холод остудил тело после бешеной ночи в гонке за ускользающим наслаждением. Где-то рядом доносились похотливые стоны и шлепанье тел о тела. Тихий смех и звук льющегося вина. Дым от сгоревшей деревни все еще окутывал деревья и висел в воздухе плотной стеной.
– Не спишь, барон? Покоя хочешь после ббесчинств, а не приходит он.
Резко обернулся и увидел Сару. Старая ведьма прислонилась смотрела на меня белесыми глазами.
– А к тебе приходит покой, Сара? О чем думаешь по ночам? О свежем человеческом мясе?
– Ооо…Сара думает о многом. Сара смотрит и запоминает. Она учится.
Подошел ближе и с презрением окинул ведьму взглядом. Что ж за отвратительное отродье? С какой дыры вылезла эта тварь? Если б не была так нужна, расчленил бы на куски и скормил своим псам.
– И чему научилась, старая?
– Понимать тебя и людей твоих. Знать, чего они хотят…чтобы потом давать им это за сочный кусок мяса или прядь волос, а иногда и за их кровь или зуб.
Это я и сам знал. К ней часто приходили. Просили зелье, лекарство, сушенные грибы или приоткрыть завесу будущего. Ведьма не бедствовала, если не брать в расчет, что за ней пристально следили и не давали сбежать.
– Я даже знаю, чего хочешь ты.
Я усмехнулся и отвернулся от старухи, глядя вдаль на зарождающийся рассвет. Даже проклятое небо о красноволосой шеане напоминает.
– И чего я хочу?
– Ты можешь обманывать их всех, даже твоего друга Савелия, который предан тебе, как собака, но старую Сару ты не обманешь. Девку чужую хочешь, которую женой сделал, но не удержал. И чем дольше ее нет рядом, тем
Я резко обернулся к ведьме и тряхнул за плечи.
– Что значит, не там?
– Далеко она от этих мест. Очень далеко.
– Где?!
– Сара лишь предполагает. Сара не может знать точно. Она там, где ей положено быть. И она не одна.
Теперь я впился пальцами в ее костлявые руки.
– Что значит, не одна? А кто с ней?! Говори ведьма, не то язык вырву.
– Не знает Сара, с кем. Но не одна. Тело к телу и плоть внутри плоти.
Я почувствовал, как по коже зазмеились огненные искры, прожигая дыры, подбираясь к груди.
– С любовником? Отвечай?
– Сара не знает. Она бы ответила. Сара только её чувствует и то очень слабо. Кровь ее давно на языке побывала. Только привкус остался. Тело в теле, плоть в плоти. Зверь молодой внутри. И хорошо ей от этого!
– Заткнись!
Сам не понял, как приставил нож к ее дряблому, дрожащему, как желе горлу, и впился в космы пальцами, придавив лицом к дереву.
– Ты просииил….Сара сказала…
– Лучше молчи, сука. Молчи, не то жизнь твоя будет намного короче, чем ты бы хотела.
– Разве, барон не хочет правду? Кто знает, какая она на самом деле. Может, все не так, как видится, и не так, как слышится. Саре карты сказали, что старая ведьма еще долго с тобой будет и победы твои увидит…Как Лебединского возьмешь, если ее послушаешь.
– Мне еще тебя слушать не хватало. Знай свое место, падаль. Не заговаривай со мной сама никогда. Надо будет, я приду к тебе, а пока молчи и радуйся, что жива.
Развернулся, чтоб уйти обратно в шатер, но она крикнула мне вслед:
– Могу облегчить твои страдания…Грибы, и каждая женщина станет для тебя ею. …станет ею, бароооон…еюююююююю…
Каждую ночь я проводил с очередной шлюхой, и ничто не мешало мне кончать в их тела. Потому что они ничем не хуже ее. Такой же грязной швали, которая где-то там раздвигала ноги перед своим любовником. Значит, ее проклятый ублюдок был не единственным. Неприкосновенная, типа целка…Истерически смеясь, я понимал, что именно это в свое время уберегло меня от дикой ревности и подозрений. Я считал, что она недоступна для других…Но как правильно говорил ублюдок ее начальник охраны, женщину можно брать по-разному…а еще я и сам знал…Похотливая, чувственная сучка, которая течет и кончает, едва дотронешься. Я помнил и это тоже.
Когда я найду ее …Впрочем, пусть молится о том, чтобы этого никогда не случилось. Пусть наложит на себя руки, потому что смерть ее будет страшной. Такой же жуткой, как и сам палач.
Данила и Лиля
Я смотрела, как белые хлопья снега, медленно кружась в воздухе, опускались на устланную таким же белым ковром землю. Закрыла глаза, вслушиваясь в тишину. Мне всегда, с самого детства казалось, что она не бывает абсолютно безмолвной. В тишине мы настолько растворяемся в собственных мыслях, воспоминаниях, что слышим голоса. Друзей, родных, врагов, свой собственный. Обхватила руками плечи, зажмуриваясь и позволяя воспоминаниям ворваться в самое сердце. И вот уже не белый снег перед глазами, а белый саван, укрывающий тело моего отца. Его кремировали…Так он хотел.