Любовь Муры
Шрифт:
Напиши мне про Оленьку. Передай мой привет ей.
От Идочки получила 2 письма. Ей, как будто бы, там хорошо.
Целую тебя. Мура.
7/III.
Дорогая Ксюшенька, самые разнородные чувства испытываю я, берясь за это письмо.
В начале скажу словами Роллана:
«В действительности имеешь только одного друга на всю жизнь. И весьма редки те, у кот. они есть. Но счастье это так велико, что лишившись его мы уже не умеем жить. Сами того не
Много лет ты была для меня всем, всем. Ещё до сих пор трудно отвыкать от тебя. Но главная операция уже сделана. Она была вопиюще мучительной, страшной.
Есть очень немного людей, принадлежащих к моей категории, умеющих так безраздельно, страстно отдаваться своему чувству и до самозабвения растворяться в нём. (Между прочим, мне почему-то казалось, что Абрам Ис. именно такой человек, — может быть, поэтому он так привлёк меня к себе. Но он меня не любил. Извини за это отклонение.)…
И вот в самом разгаре моего сильного чувства к тебе так случилось (это произошло не по моей вине — тем хуже для меня!..), что произошёл очень тяжёлый период в нашей жизни.
Но не буду задерживаться на этом периоде; странно, но и до сих пор мне больно думать об этом.
Ехала я осенью к тебе с удовольствием, хотела видеть тебя, хотя и была полна тревоги о Идишеньке. Было потеряно понимание, ты не хотела разобраться в том, что я переживала, а мне обида не разрешила пояснить всё тебе ясней. Вспоминая всё происшедшее, я нашла простое объяснение ему: ты не любила меня. Тебя привлекала и привязала ко мне — моя большая любовь к тебе. Такое чувство должно захватить каждого, и ты также не могла остаться равнодушной к нему.
Я ищу в себе неискренности, о которой ты теперь стала мне говорить, и недоумеваю. Неужели моя неискренность так выпячивается, что заставляет тебя уже не раз говорить о ней? Даю тебе честное слово, что не нахожу её в себе. Я знаю одно — если мне нравится кто-либо, я вся растворяясь иду навстречу ему; к человеку же, который мне неприятен, я выказываю, иногда до грубости, свою неприязнь.
С Костиком всё вышло очень сложно и по нём не берись судить о моей неискренности. В общем я тебя не понимаю.
Мне до сих пор непривычно думать, что я осталась без тебя. Временами мне кажется, что всё рассеется и я снова найду в тебе свою Кисаньку, но чаще понимаю, что всё чудесное ушло безвозвратно.
Живу я сейчас «неважно». Пусто и бесцельно.
Крепко тебя обнимаю.
Мура.
Передай привет Оленьке.
8/III. Может, и это письмо тебе будет казаться неискренним?!
19/III.
Дорогая Ксюшенька!
Появилось желание написать тебе. Уже несколько дней мне хочется взяться за перо, но всё останавливает мысль, что ты уверена в моей фальши, неискренности.
А мне вот искренне захотелось обратиться к тебе, узнать подробней о твоей жизни. Кто его знает, как ты поймёшь и примешь мои слова. Это меня и сдерживает.
Я
Мне грустно от сознания (а теперь очень твёрдого убеждения), что ты меня не любила. Моё чувство к тебе, заполнявшее всю меня, находило в тебе только добросовестное внимание. Ты ценила моё чувство к тебе до тех пор пока оно занимало тебя силой, страстностью. Ты была самой большой моей любовью, я многое бы дала, чтобы вернуть своё чувство к тебе. Но руководить своими чувствами нам не дано. По заказу это не приходит. Неизвестно по каким причинам и какими путями налетает ураганом чувство, захватывает нас целиком и владеет нами. Оно и мучительно и прекрасно.
Напиши мне, если хочешь, о себе.
Я страшно опустилась и это сказывается во всём, во всём. Вот только теперь я понимаю силу значения слова «интерес» к жизни. Потерян у меня вкус к ней. Даже музыка не волнует и воодушевляет.
Дома много работаю — печатаю, как правило, раньше 2-х не укладываюсь и этому рада, т. к. от усталости сплю.
От Идишеньки получаю радужные письма. Они не успокаивают — это её стиль. Я уверена, что ей там «неважно». Ест она плохо, а у неё затемнены лёгкие. Сестра пишет, что её донимает Идочкино упрямство. Только мать может быть до конца снисходительна ко всем выходкам своего ребёнка. Жалею, что отправила её.
А вернётся — начнётся всё попрежнему.
Самой острое — это её жизнь с бабушкой. А куда я могу девать старушку. Но и вдвоём они жить не могут — это ясно. У Иды доброе сердечко и сейчас она пишет бабушке нежные слова, а будучи дома она её стала ненавидеть. И действительно обстановка была более чем гнетущей. В моё отсутствие происходила непрерывная грызня. Мама уже не сможет изменить себя. Что же делать? Где найти выход? С ужасом я думаю, что начнётся опять всё сызнова. Все мои планы разбиваются о невозможность отправить её к брату. Там будет ад для мамы. И не в праве я отравлять ей остаток жизни, но и не должна я помещать в такую обстановку Иду…
Очень тебе благодарна, что не забыла дня рождения её. Это впервые я проводила этот день без неё. Домой возвращаюсь сцепив зубы и только работая до дурноты я могу находиться там. От ночной работы теряю зрение. Уже предложено надеть (для работы пока что) очки.
Напиши о себе.
Целую тебя. Мура.
Дорогая Ксюшенька!
Как это неприятно, что у тебя было воспаление лёгких. Теперь тебе надо быть очень осторожной, бережно относиться к своему здоровью. Остерегайся холода. Лето в нынешнем году не обещает быть тёплым и не стоит тебе начинать работу в парке. Нельзя. Оставайся на прежнем положении.