Мадам
Шрифт:
Но у меня не было времени на ответное панибратство.
– Можешь встретить Мелани около супермаркета «Стар Маркет» на Коммонуэлс-авеню и забрать у нее деньги для меня, триста шестьдесят баксов. В шесть часов. Она на красной «субару».
– Разумеется, Персик, будет сделано.
Я зевнула и пошла на кухню сварить себе кофе. Вообще я не очень-то люблю пить его по ночам, но мне показалось, кофе не помешает. В носочках, трениках и любимой футболке с надписью «Хард-рок кафе, Париж» я вряд ли соответствовала чьим-то представлениям о «мадам», но мне все равно.
Около полуночи мне
– Как дела? Гребешь деньги лопатой?
– Да ну, – сказала я беспечным тоном. – Помаленьку, потихоньку, ничего особенного.
Я прямо-таки видела, как Роберт на другом конце широко улыбнулся.
– А я тут подумывал заехать к тебе и вручить тебе маленький подарочек.
Хорошая новость. Вообще-то Роберт приторговывал наркотиками, а меня как раз тянуло в сон, взбодриться было бы неплохо.
– Я дома, заезжай когда хочешь.
Роберт приехал, когда телефоны уже перестали трезвонить как бешеные, привез пива, кокаина и друга.
– Это Стюарт. А где доска для игры в «Эрудит»?
Моя подруга Джаннетт, работавшая в «Аванти» уже много лет спустя, любила говорить, что я устраивала у себя дома «салонные встречи», окружая себя умными и интересными людьми, это были светские приемы, проходившие почти каждую ночь. Если это и так, хотя мне кажется, что Джаннетт слегка преувеличивает, то традиция подобных званых вечеров пошла со второго дня работы «Аванти», когда мы сидели с Робертом и Стюартом и играли в «Эрудит». Я дождалась, пока мне отзвонится последняя из девочек, после чего отключила телефоны, открыла пиво, сделала кокаиновую дорожку, и мы ушли в отрыв.
Я разработала свою собственную систему: когда девочка приезжала к клиенту домой или в отель, она отзванивалась мне, а клиенту я объясняла, она звонит, чтобы я знала, что она нормально добралась («Персик так обо мне печется, ты знаешь»), но на самом деле я просто засекала время или давала девочке возможность сбежать от клиента, если она чувствовала себя неуютно.
Когда я оглядываюсь назад, это кажется мне забавным. А сейчас, чтобы обеспечить безопасность Сэма, я придумываю пароли.
– Пароль «Стойкий оловянный солдатик». Никогда, слышишь, никогда не иди ни с кем, даже с взрослыми, даже если они скажут, что это я их попросила тебя забрать. Понятно? Если они скажут, что это я их послала, спроси пароль, и если они не знают, беги со всех ног.
Думаю, нечто подобное я начала практиковать еще в те дни со своими девочками.
– Если тебя что-то напрягает, ты всегда можешь уйти. Когда повесишь трубку, то скажи клиенту, что мне только что звонила твоя сестра и она очень плохо себя чувствует. Извинись, попроси его перезвонить мне, объясни, что тебе надо бежать. И убирайся.
На самом деле я стала мамой задолго до рождения собственных детей. У меня ведь были клиенты и девочки, настолько же требовательные, как двухлетние малыши, а может, и больше. Это издержки профессии.
Почему я так говорю? Просто люди, так или иначе соприкасающиеся с этим миром в качестве работников секс-индустрии или клиентов, делают это не от хорошей жизни, у каждого из них что-то не в порядке. Наверное, я уже убедила вас, что у меня-то все в порядке, но, думаю, вы достаточно скоро поймете, что внешность обманчива. И проблема в том, что мне приходилось и приходится сталкиваться с этой проблемой.
У этих людей множество проблем, тяжкий груз, который им приходится волочь на своих плечах. Ну, сами посудите, вы не сможете постоянно выходить за рамки дозволенного без того, чтобы самому стать маргиналом.
В лучшем случае работа девочки по вызову может стать необходимым промежуточным этапом в достижении чего-то большего, пока вы твердо помните об этом «большем». Самые серьезные проблемы у тех, для кого проституция становится пожизненным приговором.
Но иногда проституцией заниматься очень даже неплохо, поверьте мне. Например, для матери-одиночки такая работа – это способ заработать денег на оплату жилья, и при этом проводить все дни с детьми. Женщине, которую бьет муж, проституция позволит получить финансовую независимость, необходимую для побега от жестокого обращения. Это может быть окончательной стадией превращения Гадкого Утенка в прекрасного лебедя, чтобы вчерашняя дурнушка могла доказать себе и миру, что она прекрасна и желанна. Но, причем очень большое «но», это счастливые сценарии, которые можно воплотить в жизнь, только научившись пользоваться своей профессией, а не позволяя ей пользоваться вами.
Но проституция – это соблазн, порой очень сильный, и очень просто забыть пароль, талисман, выход.
Очень просто начать думать, что это и есть Настоящая Жизнь.
Начнем с того, что в нашем мире крутятся деньги. Проституция считается самой высокооплачиваемой работой для женщин, и хотя это не всегда правда, но, если говорить о почасовой оплате, ставки здесь действительно одни из самых высоких. С моей точки зрения, нигде больше с моим образованием и навыками – или отсутствием таковых – я не могла бы зарабатывать такие деньги. То же можно сказать и о моих девочках.
Поэтому через некоторое время возникает соблазн. Вы смотрите на все остальные профессии, но там платят в десять раз меньше, чем вы зарабатываете сейчас, и уход из проституции становится действительно трудным решением. Вам нужно морально подготовиться, иначе вы никогда не сможете полностью порвать с проституцией. Люди, которые продолжают уходить и возвращаться, так и не могут по-настоящему уйти. Чем дальше вы цепляетесь, чем сложнее вам решиться, тем меньше шансов на успех.
Кроме того, проституция связана с наркотиками, всегда, поскольку наркотики пронизывают наш мир насквозь. Практически невозможно избежать знакомства с ними. Меняются названия, составы, но наркотики остаются.