Мадам
Шрифт:
Вы должны кое-что понять об этой женщине. Она устроила так, чтобы ее пятнадцатилетний сын потерял девственность, отправив к нему одну из своих девочек. Это произошло в его спальне, расположенной, между прочим, этажом выше «рабочих мест». А это тебе подарок на день рождения… от мамочки.
Помню одну рождественскую вечеринку – Лаура всегда устраивала подобные мероприятия с большим размахом. Я смотрела на ее сына, танцующего рядом с девочками с бокалом шампанского в руке и эрекцией в штанах. По ходу вечеринки девушки все больше и больше раздевались,
Мне эта ситуация казалась неправильной, совершенно неправильной. Иногда я подслушивала чьи-то разговоры или читала статьи в газетах и понимала, что у большинства людей сложилось мнение, что у работниц секс-индустрии нет понятий об этике, морали, нормах поведения. Хочу сообщить: у меня все эти понятия имеются. Возможно, мое определение «норм поведения» отличается от других, но тем не менее я придерживаюсь этих норм.
Нельзя сказать, что у нас с Лаурой много общего. Да, мы обе «мадам», но на этом сходство практически и заканчивается.
Лаура была помешана на чистоте, как я уже упоминала, до такой степени, что затянула всю мебель полиэтиленом, как это было модно в пятидесятые. Мне она объяснила это таким тоном, словно совершила самый логичный поступок на свете: «Ну, ведь никогда не знаешь, кто туда сядет и чем будет заниматься». Ха! Не хотелось бы мне не знать, чем будут заниматься на диване в моей гостиной. Но даже эта поборница чистоты регулярно уходила в отрыв, раскидывая по кухне всевозможный мусор: упаковки из фольги, сами понимаете от чего, окурки, пакетики из-под кокаина.
Лаура была невероятно организованной, все всегда записывала в маленькую записную книжку – кто, кому и сколько должен. При этом она не утруждала себя тем, чтобы сварить себе кофе, и всегда пила растворимый.
Достаточно сказать, что Лаура – живой пример противоречий.
И в том, как она работала, было нечто… трудно выразить это словами. С одной стороны, Лаура была очень щедра к девочкам: в самые неожиданные моменты заваливала их подарками или освобождала кого-то от работы и брала с собой по магазинам. Как-то раз она организовала и оплатила поездку на Аляску, пригласив восемь девушек. Разумеется, это была работа, своего рода гастроли, но девочки заработали целую кучу денег и кроме этого попутешествовали.
С другой стороны, Лаура просила/требовала фанатичной преданности. Если ты работаешь на Лауру, то больше не работаешь нигде. Точка. Иначе тебя вышвырнут, другой альтернативы не дано. А она неминуемо выяснит правду, поскольку в Бостоне все друг друга знают. Обычно «стучат» клиенты, поскольку большинство из них пользуется услугами сразу нескольких агентств. И если клиент позвонил в другое агентство и к нему прислали девочку, с которой он уже встречался у Лауры, он тут же докладывал ей. Вот и все.
Хотя подобная аналогия слегка шокирует, я бы сказала, что Лаура окружила себя небольшой группой монашек, которые исполняли ее распоряжения (в нашем случае трахались с мужчинами за
Эти правила, а это были именно правила, никогда не озвучивались вслух, но все их понимали. Мы уяснили их и использовали друг против друга.
Я нигде и никогда не слышала столько кривотолков, как в Лаурином доме, а надо пояснить, что я уроженка Юга, где сплетня стала своего рода искусством. Так что вы можете быть уверены, меня удивить сложно, а эти девочки поражали до глубины души. Ну, вообще-то ничего удивительного, все естественно. Мы все торчали в четырех стенах в богатом доме в какой-то дыре, вынужденные дни напролет проводить в компании друг друга, заняться особо нечем. Понятное дело, наши разговоры сводились к стирке злосчастных простыней и обсуждению друг друга. Скорее всего, мы напоминали школьниц, которые шушукаются в коридоре рядом со своими шкафчиками.
Нет, беру свои слова обратно. Мы были намного хуже, поскольку школьниц можно оправдать их юным возрастом, отсутствием жизненного опыта и невинностью. Но никто из нас не мог воспользоваться ни одной из этих отговорок.
Нам было уже за двадцать, все (кроме меня) в одинаковом белье, с макияжем и маникюром рассаживались по комнате на обтянутую полиэтиленом мягкую мебель и ждали. Целый день мы смотрели сериалы, пока не приходил первый клиент, тогда телевизор приходилось выключать – главное правило борделя.
Вот клиент входил в гостиную, и внезапно все девочки пытались выглядеть, словно ничего из ряда вон выходящего не происходит. Сидели, все расфуфыренные, в кружевах, атласе и туфлях на высоком каблуке, и каждая боролась за внимание клиента со своими соседками.
И если при такой жизни вы не захотите побаловаться наркотиками, то я вообще не знаю, что могло бы заставить вас это сделать.
Если у клиента была назначена встреча с какой-то определенной девочкой, это совсем другое дело. Все сладко улыбались, и девочка уводила клиента в одну из спален. А мы включали телик, как только слышали, что за ними захлопнулась дверь. Дело было еще до начала эры интернета, и нельзя было прочитать в сети, что именно мы пропустили в сериале, так что клиенты являлись главным отвлекающим фактором.
Когда мы не пялились в ящик, то чесали языками, обо всем и обо всех, но в основном друг о друге, причем говорили гадости. А Лаура… Господи, мы постоянно сплетничали о Лауре – с кем она переспала (а она все время с кем-то спала), сколько кокаина употребила вчера ночью, и что, по ее словам, кто-то сказал о ком-то еще. Помнится, через много лет я смотрела школьную постановку «Продавца музыки» и ужасно удивилась, как здорово Уилсон описал наше времяпрепровождение: «Пошушукались, поболтали, пошушукались, поболтали, шу-шу-шy, потом еще долго-долго болтали и еще немного пошушукались…»