Мадам
Шрифт:
Я еще раз вежливо кивнул головой и пошел к выходу. «Спокойно, только спокойно, — мысленно повторял я, пытаясь унять лихорадочно скачущие мысли, пока по аллее парка шел по направлению к воротам посольства. — Уйти отсюда, вернуться домой, задернуть шторы, лечь на кровать, укрыться теплым шерстяным пледом и только тогда заняться ревизией переполнявших меня впечатлений и унесенной из посольства добычи. Не раньше. А сейчас отдыхать».
Я закрыл за собой калитку, глубоко вздохнул и уже собирался отправиться в обратную дорогу к площади Согласия.
—
Я обернулся в ту сторону.
Из стеклянной милицейской будки выходил усатый читатель «Спортивного вестника». Через мгновение он уже был рядом со мной. Остановился, отдал честь и сказал:
— Документы, пожалуйста.
Я остолбенел, и безнадежно. Всего мог ожидать, но только не этого.
— Простите, в чем дело? — спросил я, окончательно растерявшись.
— Документы, пожалуйста, — настойчиво повторил он.
— Простите, но зачем? По какому поводу?
— Я не обязан давать объяснений. Видно, есть поводы.
— Я хотел бы с ними познакомиться.
— Познакомитесь. В нужное время. А сейчас, паспорт, пожалуйста.
У меня еще не было паспорта, хотя я уже мог его получить. Но не получил, потому что не хотел терять время на многочисленные формальности (многочисленные и трудоемкие), выполнения которых требовал Паспортный отдел милиции — орган в государственной структуре, выдающий документы. Поэтому единственной «бумагой», удостоверяющей мою личность, оставался школьный билет, который лежал у меня в кармане. Но я считал, что показывать его в данных обстоятельствах несвоевременно. В нем был указан номер и адрес школы, что грозило посторонним вмешательством и могло привести к катастрофическим для меня последствиям. К тому же к рукаву моей куртки не была пришита школьная эмблема (красный значок с римским номером лицея), а это считалось серьезным нарушением школьных правил, чем могли воспользоваться мои враги и недоброжелатели.
Чтобы выиграть время и понять намерения сержанта, я сделал вид, что ищу документы, — сначала спокойно (внутренние карманы, наружные), потом нервно (задний карман брюк) и, наконец, суетливо.
— К сожалению, я оставил паспорт дома, — посетовал я, а заметив, что этот аргумент не улучшил ситуацию, пояснил: — Надел сегодня другой костюм и забыл переложить в него документы.
— Это не оправдание, — флегматично отозвался сержант. — Обязанность каждого гражданина иметь при себе документы.
— Я полностью согласен, — принялся я лить масло на поднимающуюся волну. — Но что поделаешь, если я забыл документы дома? Человеку свойственно ошибаться.
— Если у вас нет документов или вы не хотите их показывать, то можете быть задержаны.
— За что?!
— До выяснения.
— Но ведь я ничего не сделал!
— Откуда мне это знать?
— Я вам объясняю, что паспорт…
— Послушайте, хватит мудрить. Предъявите паспорт или нет?
— Говорю же, у меня его нет.
— Патрульную машину вызвать?
—
Он взял у меня проездной и долго внимательно его рассматривал, после чего стал поворачивать из стороны в сторону, будто надеялся найти что-то подозрительное.
— Действующий, можете не сомневаться, — сказал я, не выдержав напряжения. — Марка приклеена и номер проставлен. Можно проверить.
— Я не контролер, — строго напомнил он. — Для меня это не документ. — И внезапно перешел на официальный тон: — С какой целью вы находились на территории объекта?
«Так вот в чем дело!» Я опять занервничал. Как ему объяснишь?
— Разве вход запрещен? — попытался я прикинуться наивным.
— А разве я говорил, что запрещен? Я спрашивал о цели посещения. Здесь не консульство.
— Не консульство, ну и что из того?
— А то, что вы приходили не за визой. Тогда зачем?
— Я должен давать отчет?
— Конечно, если я вас спрашиваю…
Я понял, что дальнейшая дискуссия не сулит ничего хорошего. Чтобы с честью выйти из затруднительного положения, необходимо «чем-то пожертвовать или пойти на обмен».
— Речь шла об организации шахматного матча между Польшей и Францией, — сказал я с каменным лицом. — Мы обсуждали окончательные сроки и условия матча. А чтобы вы не думали, что я пытаюсь ввести вас в заблуждение, — я достал из внутреннего кармана пиджака карточку шахматного клуба, — вот документ, подтверждающий мои полномочия. Пожалуйста, познакомьтесь.
Он взял карточку и начал ее рассматривать, а я продолжал, как в трансе:
— Если я не ошибаюсь, вы читаете «Спортивный вестник». Могли бы обо мне там прочитать. Юниорский чемпионат. Рабочий клуб «Маримонт».
На мгновение наступила тишина.
— Вы свободны, — сказал он, протягивая мне проездной билет и клубную карточку.
— Наконец-то… — невнятно пробормотал я.
Он отдал честь и отошел.
Пряча документы, я ненароком взглянул на фасад посольства. В одном из окон первого этажа явственно промелькнуло лицо секретарши из приемной.
Я поднял вверх голову, будто меня осенила блестящая мысль или в поисках вдохновения у сил небесных.
«А над ним под порывами ветра на высокой светлой мачте гордо реял флаг Французской республики.
— Победа, — подумал он с надеждой».
ВПЕРЕД! ВПЕРЕД НА ЗАПАД!
Победа… Но Пиррова! — Нет, не из-за цены, которую мне пришлось заплатить за этот «морской переход» (стычка с контролерами, прыжок «лорда Джима» за борт, подпорченный гардероб, перепалка с милиционером), а из-за последствий психологического характера.