Маэстро
Шрифт:
– В таком случае произошло бы именно то, чему с самого начала суждено было произойти, – совершенно серьезно ответил Энтрери. Произнося эту угрозу, он не сводил взгляда с Дзирта.
– Если последним, что я сделаю, прежде чем испустить дух, будет убийство Артемиса Энтрери, то я оставлю этот мир в лучшем состоянии, чем нашел его, – парировал Дзирт.
Джарлакса охватило такое волнение, что он стал между ними и развел руки в стороны, даже не соображая, что делает. Ему показалось, что он вернулся в прошлое, в давно минувшие дни. Неужели Дзирт и Энтрери так и не смогли забыть о своих глупостях? Они путешествовали вместе много лет, вместе совершили невероятные подвиги –
– Демогоргон, – едва слышно прошептал Джарлакс. Ведь самым грозным оружием князя демонов являлась способность сводить смертных с ума! Эта страшная мысль грызла Джарлакса и заставила его не раз оглянуться, как будто он ежеминутно ожидал, что гигант Демогоргон проломит стену туннеля и сцапает их.
Путь был свободен, остатки отряда демонов были уничтожены. У стены огромная бескрылая птица клевала дымящийся труп балгура.
Джарлакс устало потер лицо и поразмыслил над предупреждениями относительно Мензоберранзана, полученными от Фэласа. Все шло совершенно не так, как он предполагал. На каждом шагу их подстерегали неожиданные опасности. Он сомневался, что сегодня сумеет уснуть: боялся, что его разбудит звон мечей Дзирта и Энтрери, схватившихся в смертельном поединке.
– Я не пойму, откуда у вас обоих эти… подозрения, – заговорил он. – Неужели между нами так мало взаимного доверия?
Дзирт и Энтрери сверлили друг друга угрюмыми взглядами.
– В таком случае нам следует вернуться в Гаунтлгрим, – вздохнул Джарлакс.
– Точно. И избавиться от него! – выкрикнул Энтрери и дернул подбородком в сторону Дзирта. – Нам с самого начала не следовало связываться с ним.
Джарлакс вновь вздохнул и промолчал. Если бы Дзирт не согласился идти с ними, он вообще не стал бы затевать этот поход. Его не настолько сильно волновала судьба эльфийки Далии, чтобы рисковать ради нее собственной жизнью. Да, он или, по крайней мере, Бреган Д’эрт были в долгу перед Артемисом Энтрери после того, как тот потерял другую возлюбленную, женщину по имени Калийя, но Джарлакс опять же не собирался ставить под угрозу собственную жизнь, чтобы выплатить этот долг.
Джарлакс не мог сказать Энтрери одного: того, что истинной целью этого путешествия было вовсе не спасение Далии. Да, он собирался выкрасть ее и надеялся, что Киммуриэль найдет какой-нибудь способ вернуть ей рассудок и ясность мысли. Но судьба Далии не слишком интересовала его. Джарлакс стремился к достижению более важных целей. Например, освобождение Далии послужило ему предлогом, чтобы уговорить Дзирта идти в город дроу.
Джарлакс хотел привести Дзирта в Мензоберранзан, чтобы извлечь пользу из намечавшегося раскола среди его народа, из растущего возмущения и протестов мужчин Мензоберранзана против рабства и подчинения верховным матерям. В течение более сотни лет Джарлакс и многие другие видели в Дзирте единственного мужчину-дроу, который сумел освободиться, отказаться от обычаев Ллос, бежать и преуспеть в жизни на поверхности. Даже Громф в глубине души не мог не восхищаться Дзиртом До’Урденом. Именно поэтому Громф выбрал Дзирта, чтобы втайне от всех использовать его тело в качестве «проводника» для своего великого заклинания, устранившего Сумерки, созданные Тсабраком Ксорларрином на Серебристых Болотах по воле Ллос.
Дзирт являлся для Джарлакса шансом воспользоваться этим расколом в Мензоберранзане, а для Верховной Матери Зирит Ксорларрин – шансом вернуть себе прежнее положение в городе.
Появление Дзирта было ответом Джарлакса на многочисленные проявления фанатизма в
«Но что же с ними делать?» – раздумывал он, глядя на своих спутников. Внезапно его охватили отчаяние и мысли о неизбежном провале. Он отправился в поход, не будучи уверенным в его успешном завершении, а ведь многие, даже Громф, предупреждали его, что миссия слишком рискованна, что он может все потерять. И теперь, спустя несколько дней после выступления из катакомб Лускана, они узнали, что город в буквальном смысле недоступен, даже при помощи магического портала. Туннели, ведущие к городу, кишели демонами, и вот сейчас это странное помешательство, постигшее его друзей и угрожавшее их жизни.
– Мы проводим Дзирта ко двору короля Бренора, а потом вернемся в Лускан и останемся там, – объявил Джарлакс.
Лицо Энтрери исказилось, он даже не старался скрыть растущий гнев.
– Ты, мне обещал, – произнес он негромким, но угрожающим тоном. – Ты передо мной в долгу. Ты обязан сделать это.
– Без Дзирта у нас ничего не получится, – возразил Джарлакс, стараясь говорить как можно убедительнее. Он, Дзирт и Энтрери, все они, каждый из них получал выгоду от совместного путешествия, и они это знали. То, что они сражались втроем, отражая атаки демонов, было немаловажным фактором – Джарлакс и Энтрери просто не могли заменить Дзирта кем-то другим и не могли продолжать свой путь вдвоем.
– А мне плевать на Дзирта! – прорычал в ответ Энтрери.
– В таком случае тебе плевать и на Далию, – отрезал Джарлакс. – Без него мы к ней и близко не подойдем.
– Я тебе не верю.
– Значит, поворачиваем назад.
– Нет!
И они уставились друг на друга: Энтрери – с ненавистью, а Джарлакс – в недоумении.
– Мы идем дальше, – заговорил Дзирт, и оба повернулись к нему. Он взглянул Джарлаксу в глаза. – Или я пойду один. Далия там, в городе. Она была моей спутницей в странствиях, моим другом. Я не могу покинуть ее в отчаянном, безнадежном положении.
– Собираешься взять себе вторую жену? – прошипел Энтрери.
– Для нее лучше стать моей рабыней, чем наложницей демона, замаскировавшегося под Артемиса Энтрери! – заорал в ответ Дзирт, и оба обнажили клинки.
– Один выпад! – предупредил Джарлакс, становясь между ними. – Как только ваши клинки скрестятся, как только один из вас ранит другого, даже в разгар битвы, даже нечаянно, наш поход будет закончен. – Он оглядел своих товарищей и сурово смотрел на их мечи до тех пор, пока они не были убраны прочь.
– После того как Далия вернется в Верхний Мир, я разрешу вам убить друг друга, если вы так этого жаждете.
Она услышала свист – странный звук, который, подобно реву сирены маяка, многократно повторялся в мозгу К’йорл и, соответственно, в мозгу Ивоннель.
Что это означало?
А в следующий миг сердце Ивоннель учащенно забилось от ликования. Они сделали это! К’йорл при помощи чаши для прорицания устремила вдаль свой мысленный призыв, призыв к Киммуриэлю, и он разнесся на нескольких уровнях существования. И там, в «улье» иллитидов, она нашла своего сына.