Маэстро
Шрифт:
Атрогейт и Амбра сидели по обе стороны от Кэтти-бри. Она взглянула на дворфов, желая узнать их мнение, и не удивилась, когда оба мрачно и решительно покачали головами – они явно не в настроении были выслушивать очередную лекцию архимага Громфа.
Оглядев других участников совещания, Кэтти-бри заметила сомневающиеся и растерянные лица; исключение составлял лишь лорд Пэрайс Ульфбиндер, который постукивал сложенными домиком пальцами, широко улыбался и вообще всячески демонстрировал интерес к происходящему и готовность действовать. Кэтти-бри напомнила себе, что этот человек интересуется лишь приобретением знаний. У него постоянно был такой вид,
Он не был ей врагом, точно так же, как леди Авельер, которая сидела рядом с ним.
– Прошу тебя, архимаг, расскажи нам, зачем ты собрал нас здесь, – заговорил лорд Пэрайс. – Если тебя интересует обзор сведений, которые мы принесли в этот город, тогда, думаю, мне понадобится больше времени, чтобы распаковать свои вещи и составить каталог рукописей.
Пэрайс продолжал болтать, а Кэтти-бри пристально смотрела на Громфа; она отметила, что дроу ни разу даже не моргнул, что хмурое выражение не покидало его прекрасного, но злого лица. Она подумала: «Интересно, прикажет ли Громф незересскому лорду замолчать? Может быть, этим собранием Громф пытается заявить о собственном руководстве всем их предприятием?»
– Я созвал вас, чтобы вы могли выслушать мои новости, – произнес Громф, и в его мелодичном голосе явно угадывалось раздражение. – Если бы я пожелал услышать ваши сведения, я спросил бы.
– Смотри-ка, сестрица, да он зол как черт, – заметила Ильнезара.
– Вид у него такой, будто белый дракон дохнул холодом ему в задницу, – отозвалась Тазмикелла.
Кэтти-бри приподняла брови и задержала дыхание, ожидая катастрофы. Это был прозрачный намек на битву драконов на Серебристых Болотах, когда Тазмикелла и Ильнезара убили сына Араутатора, Древней Белой Смерти, и прогнали прочь могучего ледяного дракона. Ходили упорные слухи насчет того, что именно Громф уговорил Араутатора принять участие в войне. На лице мага появилась кислая гримаса, словно подтверждавшая эти слухи.
Дворфы, сидевшие рядом с Кэтти-бри, захихикали, и Громф грозно нахмурился. Никто не смел разговаривать в подобном тоне с архимагом Мензоберранзана, великим Громфом Бэнром!
Однако Кэтти-бри напомнила себе, что эта парочка – драконы. Да, Громф – могущественный чародей, но неужели он действительно собирался сражаться с парой драконов, владевших магией?
– Среди нас есть ученый муж и мудрец, – заговорил Громф и с небрежным видом откинулся на спинку кресла; Кэтти-бри подумала, что он нарочно решил пропустить оскорбление мимо ушей, продемонстрировать, что нисколько не задет. Он указал в сторону Пэрайса Ульфбиндера, который скромно кивнул в ответ на комплимент.
– И волшебница, – в свою очередь отметил незерес, и леди Авельер наклонила голову.
– Несколько… магов.
Пенелопа Гарпелл, похоже, вовсе не сочла обидную паузу забавной.
– И Избранная, – закончил Громф, глядя на Кэтти-бри с презрительной усмешкой, – хотя она, по-видимому, никак не может решить, волшебница она или жрица.
– А я думаю, что она и в том и в другом смыслит больше, чем кто-то еще, – вмешался Атрогейт.
– Дворфы-рабочие, которые возятся
Архимаг смолк, поднялся и с царственным видом принялся расхаживать вокруг.
– Волшебство и магия, дарованная богами, – пробормотал он и кивнул в сторону Кэтти-бри и Амбры, изображая почтение. – Однако существуют и другие силы.
– Некромантия, – произнес лорд Пэрайс.
– То же колдовство, только искаженное, – возразил Киппер Гарпелл.
– Нет, это самостоятельное искусство! – настаивал лорд Пэрайс.
– Самостоятельное или нет, но оно тоже к нашим услугам. Джарлакс отправил к нам некроманта по имени Эффрон, который владеет артефактом огромной ценности, захваченным у лорда черепов, – объяснил Громф.
У лорда Пэрайса перехватило дыхание, потому что он хорошо знал некроманта по имени Эффрон, а также знал о весьма неприятной ссоре между Эффроном и своим ближайшим другом и тайным помощником в этом предприятии, лордом Дрейго Быстрым.
Кэтти-бри, в свою очередь, вздрогнула при упоминании имени сына Далии. Она посмотрела на Амбру, которая путешествовала в компании Эффрона в последние дни Магической чумы, и увидела, что женщина-дворф просияла от радости.
– Но я говорю не о нем, – продолжал Громф, – а о совершенно иной силе, не уступающей ни черной, ни божественной магии.
«Магия мысли», – услышали все присутствующие, хотя некоторые не сразу разобрались, что эти слова были не сказаны вслух, а переданы им при помощи телепатии.
– Видишь, Избранная Миликки: ты не единственная, кто черпает могущество из двух различных источников, – заметил Громф.
– Ничего себе новости. – Тазмикелла хмыкнула. – Архимаг Мензоберранзана теперь псионик, так, что ли?
– Громф Одран, звучит внушительно, – ехидно произнесла Ильнезара.
Громф ощерился при упоминании проклятого Дома; кроме того, ему была крайне неприятна мысль о том, что Киммуриэль по-прежнему находится вне его досягаемости.
– Я лишь начинаю изучать это загадочное искусство, – признался Громф, – но я уже видел достаточно, чтобы понять: оно прекрасно, и его можно объединить с магией Пряжи.
– С магией Пряжи Мистры? – переспросила Кэтти-бри, хотя, естественно, прекрасно понимала, о чем он говорит. Поскольку Ллос не удалось включить Пряжу в свое Царство, Кэтти-бри подумала, что упоминание о том, какая именно богиня прежде владела Пряжей, будет вполне уместно. Ей хотелось немного сбить спесь с высокомерного мага-дроу.
В ответ Громф изобразил скучающее, несколько недовольное выражение на лице.
– Я устроил так, что к нам присоединится представитель коллективного сознания иллитидов, – сообщил он. – Иллитиды весьма заинтересованы в этом необыкновенном предприятии, в котором участвует столько выдающихся магов.
– Это просто великолепно! – воскликнул порывистый Пэрайс Ульфбиндер и зааплодировал.
Кэтти-бри, совершенно не удивленная подобной реакцией, лишь вздохнула.
– Ты хочешь привести в Лускан проницателя сознания? – поинтересовалась Ильнезара, явно не разделявшая энтузиазма незересского лорда.