Маэстро
Шрифт:
– Вам следовало бы появиться раньше, – заметил Паленмас, молодой воин из Дома Ксорларрин. – Нам бы пригодились еще несколько клинков.
– Я не ожидал найти вас в Лабиринте, – отозвался Джарлакс, имея в виду туннели, ведущие к самым отдаленным восточным окраинам Мензоберранзана.
– Господские пути закрыты, магическим образом и в обычном смысле, – объяснил Паленмас. Господские пути представляли собой систему туннелей, которыми преимущественно пользовались для входа в Мензоберранзан. – Лишь глупец пойдет туда, рискуя напороться на глифы и защитные заклинания, которые понаставили
– Однако я не сомневаюсь, что эта защита ежедневно подвергается испытаниям, – пробормотал Джарлакс.
– Непрерывно, – подтвердил Паленмас. – В коридорах нечем дышать от вони разлагающихся трупов демонов. Каждый час боевые отряды с риском для жизни выходят из укрытий, чтобы восстановить магическую защиту. Но безмозглые чудища продолжают наступать, хотя и дохнут, не добравшись до Мензоберранзана. – Он оглядел пришельцев. – То, что вы сумели целыми и невредимыми добраться до этой пещеры, говорит о вашей боевой отваге и хитрости. Но дальше ваш путь станет легче.
Однако трое путешественников почему-то сомневались в этом.
Паленмас кивком велел им следовать за ним и повел их к своему отряду; он объяснил остальным, что перед ними воины из другого патруля, чудом уцелевшие после жестокой схватки.
Они появились в подходящий момент. Группа дроу уже возвращалась в город, и лишь несколько переходов и пещер отделяли их от прямого, но хорошо охраняемого туннеля, ведущего прямо в Араунилкаурак.
Отряд без задержек миновал несколько сторожевых постов и недавно сооруженных ворот. Добравшись до огромной пещеры, командир распустил воинов, и те разошлись в разные стороны по улицам Мензоберранзана.
Джарлакс остановился и удержал своих спутников, чтобы Дзирт смог сориентироваться. Слева от них располагалось озеро под названием Донигартен; оттуда доносилось мычание домашних животных, рофов, которые паслись на небольшом островке. Пространство впереди было занято грибными рощами и фермами; среди рощ виднелись небольшие домики и одноэтажные склады. Собственно город начинался в сотне футов справа, с хибар Браэрина, района трущоб, известного также под названием Вонючие Улицы. Дальше в той стороне, вдоль стены пещеры, как вспомнил Дзирт, тянулось ущелье Когтя, за ним – Господские пути и Брешская крепость, возвышенность, на которой располагались академии дроу.
Дзирт взглянул в противоположную от входа сторону, на юго-запад, на дворцы самых могущественных благородных Домов – они стояли на плато Ку’элларз’орл. Его внимание захватило городское освещение – непрерывно сменявшие друг друга синие, пурпурные и зеленые сказочные огни. Искусно созданные магические «фонарики» живописно подсвечивали каждый сталактит и сталагмит. Это замечательное освещение совершенно изменило когда-то темную и мрачную пещеру Араунилкаурак и превратило ее в Мензоберранзан.
Следопыт продолжал изучать город, и взгляд его переместился на север и задержался на светящемся Нарбонделе, огромном столбе, который дал пещере имя. Когда-то Дзирт отсчитывал свое время по интенсивности свечения этой гигантской колонны.
Нарбондель представлял собой островок порядка в море хаоса, он являлся постоянной величиной в бурлящем водовороте
– Сейчас идем в Вонючие Улицы, – сообщил Джарлакс, когда чужие воины разошлись. – Там я раздобуду кое-какие сведения… – И тут он смолк, заметив выражение лица Дзирта.
Следопыт стоял неподвижно, словно зачарованный, и, не отрываясь, смотрел на магическую колонну.
Впрочем, мысли Дзирта, судя по его отрешенному, безразличному взгляду, витали далеко-далеко отсюда.
Брелин прежде даже представить себе не мог, что на свете существует такая боль. Жжение не прекращалось ни на секунду и было намного хуже того, что он испытывал в молодости от удара змееголовой плетки своей верховной матери или злобной магии жриц.
Он не мог в это поверить. Это длилось бесконечно. Он был уверен, что скоро сойдет с ума от страшных, невыносимых мучений. Он был подвешен над полом на цепях, с запястий, охваченных железными наручниками, струилась кровь; он беспомощно смотрел на то, как правая нога раздувалась, увеличиваясь в размерах. Брелин не мог представить себе более жуткой боли – кости в его ноге расщеплялись надвое, рвались мышцы и кожа.
Они разорвутся и сломаются снова, так обещали ему заклинания жриц Меларн, которые танцевали вокруг; и их злобная магия была обращена на Брелина, подвергаемого страшным пыткам. Одна нога превратится в четыре, затем придет очередь второй, и он станет гигантским пауком.
Он давно должен был отключиться, но по-прежнему сохранял ясность сознания – это тоже была часть магии демонических жриц. Они желали, чтобы он видел мучительное, отвратительное превращение.
Брелин вопил – о, что это были за вопли! Он кричал до тех пор, пока не охрип настолько, что не мог больше издать ни звука. Голова его моталась из стороны в сторону, руки подергивались, но у него почти не осталось сил извиваться и вырываться.
– Боль не утихает, – произнесла жрица. Брелин был слишком измучен, чтобы понять, которая из них. Но все равно слова эти снова и снова повторялись в его мозгу, как зловещее напоминание о страданиях, которые все длились и длились.
– Ты будешь чувствовать ее сто лет, – сказал ему другой голос.
– Она не отступит.
– Это проклятье драука.
Несмотря на то что страдания почти лишили Брелина рассудка, он все же понял: жрицы-извращенки наслаждаются, пытая его.
Но вдруг мучения прекратились, хотя Брелин понял это лишь спустя несколько долгих-долгих минут. Над головой у него раздалось металлическое позвякивание – кто-то вставил ключ в замок наручников.
Он тяжело рухнул на пол, и, когда несчастная нога ударилась о каменные плиты, все тело снова пронзила невыносимая боль.
– Исцелите его, – донеслось до Брелина откуда-то издалека, и, как это ни странно, он узнал резкий голос Верховной Матери Жиндии Меларн.
Вскоре теплые волны целительной магии проникли в его тело, и Брелин погрузился в глубокий сон без сновидений.
– Ты в этом уверена? – обратилась Верховная Мать Жиндия к Кирий Ксорларрин. – Джарлакс здесь, в городе?