Маэстро
Шрифт:
– Мне не хочется тратить время даже на то, чтобы пожалеть тебя, – холодным уверенным тоном произнесла Кэтти-бри. – Ты просто отвратителен.
Громф пожал плечами с таким видом, словно ее мнение было ему безразлично, затем взмахнул рукой, и его одежда в мгновение ока очутилась рядом и облекла его тело, хотя он даже не поднялся с постели – как будто это тоже больше не имело никакого значения.
– Я позволю тебе уйти отсюда, – обронил он, снова вздохнул и окинул постель грустным взглядом. – Ах, прекрасная Кэтти-бри, – пробормотал он и обернулся.
Но женщины уже не было
Громф долго сидел так, неподвижно, проигрывая в памяти эту неожиданную и – он вынужден был признаться себе в этом – внушающую тревогу встречу. Эта женщина была умна и обладала большим могуществом. Она разгадала его псионические фокусы, хотя едва ли прежде испытывала подобные вещи и не училась им сопротивляться. А кроме того, несмотря на реалистичность видений и все силы, которые он приложил, чтобы соблазнить ее, оказалось, что ее дух справился с плотскими соблазнами. Это было немалым достижением для любого разумного существа.
Она одержала над ним почти полную победу и в более практических вещах – Громф знал, что подобного больше допускать нельзя. Если бы он, по счастливому совпадению, не напомнил себе в ту ночь заклинание против чужой магии – совсем для других целей, – то его нежную плоть ласкала бы отнюдь не Кэтти-бри, а когти и зубы кошмарной пантеры.
Она прошла сквозь его защитные стены. Немногие верховные матери справились бы с этим.
Он боялся, что Кэтти-бри сама не понимает, какое могущество ей дано.
Подобные ситуации часто таят большую опасность.
Она раскачивалась взад и вперед, затерявшись в безумном водовороте отрывочных мыслей, который обрушивался в бездонную пропасть и уносил ее прочь, заставлял вести бесконечный, бессвязный внутренний диалог с самой собой. Такова была теперь жизнь Далии, и моментов ясности мысли становилось все меньше и меньше.
Она просунула под колени Иглу Коза, сложенную в четыре раза, и пальцы ее крепко сжимали металлические секции. Прикосновение к могущественному волшебному оружию иногда позволяло Далии сосредоточиться, вынырнуть из бурной реки непонятных, бессмысленных видений. За все время, проведенное в Мензоберранзане, ближе всего к реальности она оказалась во время битвы, когда демоны пришли убить ее. Напряжение, испытанное в тот день, лихорадочное возбуждение, инстинкт самосохранения – все это заставило ее сосредоточиться, и сознание ее несколько прояснилось.
Но не теперь. Не теперь, когда она сидела на кровати в пустой комнате и жизнь ее тоже была пуста. В такие минуты, когда она не знала, что делать и куда деваться, эльфийка часто брала в руки Иглу Коза, вопреки всему надеясь, что сумеет найти спасение от безумия.
Сейчас Далия просто раскачивалась, и мысли ее путались и разбегались во все стороны. Она утратила всякую способность мыслить логически, утратила цель, не могла связать причину и следствие.
Внезапно река ее мыслей замедлила течение, как будто кто-то построил поперек русла воображаемую дамбу. Ускользавшие идеи и образы сливались, кружились, затем внезапно застыли и начали вращаться на месте. Несмотря на смятение и растерянность,
Только в этот миг она поняла, что в комнате находится кто-то еще, кроме нее – она почувствовала аромат чужих духов. Жрица, без сомнения, и поэтому Далия поняла, что «дамба», построенная в ее мозгу, – это заклинание неподвижности, призванное заставить ее замереть на месте и сделать беспомощной.
Она чувствовала в руках Иглу Коза. Осязаемый предмет. Предмет, позволявший ей сконцентрироваться.
Она услышала какой-то шепот, но слова не доходили до ее сознания.
Она ощутила прикосновение клинка к своему правому боку, под мышкой. Острие ужалило ее, и жгучий яд потек по жилам.
Далия отпрянула, резким движением вытащила руку из-под согнутых коленей, дернула запястьем, и тяжелый удар цепа обрушился на плечо жрицы. Женщина-дроу увернулась, но кинжал вылетел из ее пальцев.
Далия одним прыжком поднялась на ноги и, стоя на кровати, принялась умело вращать цепами; мышечная память заставила ее сосредоточиться, а угрожавшая ей опасность и мысль о предстоящей битве полностью вернули ее к реальности.
Она увидела жрицу – женщина была ей незнакома. Та отступила немного, выпрямилась и выбросила перед собой руку с ужасной плетью, оканчивающейся живыми змеями. А потом она начала читать новое заклинание.
Далия спрыгнула с кровати, перекувырнулась в воздухе и отлетела в сторону, но не на жрицу. Еще не время. В результате такого прыжка она очутилась бы слишком близко к ядовитым змеям, а этого ей вовсе не хотелось. Она ощущала сильную боль в ребрах с правой стороны и усыпляющее действие яда.
Она щелкнула цепами, и каждый раз, соприкасаясь друг с другом, фрагменты посоха издавали металлический звон и разбрасывали вокруг искры. Она широко расставила руки, затем резко соединила их, и при этом два цепа щелкнули и образовали один стальной шест.
Далия снова подпрыгнула, бросилась в сторону и едва избежала удара магического молота, возникшего в воздухе у самой ее головы.
Жрица колдовала, приближалась к жертве, и четыре змеи, венчавшие ее плетку, извивались и шипели – им не терпелось вонзить зубы в тело эльфийки.
С помощью Иглы Коза, превращенной в посох, Далии удалось держать змей и жрицу на расстоянии, но, к раздражению Далии, эта женщина, подобно всем дроу, оказалась отнюдь не новичком в бою. Далия не могла подобраться достаточно близко, чтобы нанести решающий удар.
А заклинание, судя по всему, было почти завершено.
Далии не хотелось этого делать. Она знала, что заряда, заключенного в ее оружии, пока недостаточно, но ей необходимо было помешать колдовству, поэтому она стукнула Иглой Коза об пол и высвободила «молнию».
Жрицу подбросило в воздух и швырнуло назад; ее белые волосы развевались и трещали, слова заклинания превратились в бессмысленный лепет, и оно утратило силу. Но опа не была ранена – по крайней мере серьезно. Тут же поднялась на ноги, приняла оборонительную позу и приготовила новое заклинание.