Маэстро
Шрифт:
В мыслях архимага прозвучал призыв, и ему потребовалось некоторое время, чтобы понять.
Я хочу поговорить с вами напрямую, архимаг.
Определив наконец-таки источник сообщения, Громф скривился в злой усмешке. Глаза его торжествующе распахнулись.
— Входи! — телепатически передал он собеседнику. И мгновенно добавил: — Да, входи!
— Знайте, что я пришел по велению улья разума, — ответил голос, звучавший одновременно в комнате и голове Громфа. В поле зрения архимага появился Киммуриэль, шагнувший из искривленного псионикой пространства. — Я даже
Как же хотелось Громфу броситься и уничтожить этого наглого дурака. С тех самых пор, как он закончил заклинание, которое заставило Принца Демонов материализоваться в его покоях в Сорцере, Громф знал, что это Киммуриэль стал причиной обмана, который разрушил имя и репутацию Архимага. И вот теперь Киммуриэль стоял в собственной комнате Громфа. Уязвимый.
А может, и нет.
Громф придержал оскорбительные слова, которые так и рвались из его горла, как и заклинание, что он приготовил для уничтожения Киммуриэля. У него не было ни малейшего желания вызвать гнев иллитидов. Мало что на свете могло испугать Громфа, но враждебность этих созданий — не то, что он хотел испытать хоть раз в этой жизни.
— Как смеешь ты являться сюда? — спросил он.
— Ты просил эмиссара из улья разума, способного помочь тебе в работе над Главной Башней.
— Но не тебя же! — скептически воскликнул Громф.
Киммуриэль пожал плечами.
— Это их выбор, не мой. Меня послали сюда, к вам. И потому я здесь.
— Может быть, иллитиды хотели бы видеть тебя мертвым.
Киммуриэль вздохнул.
— Я был обманут не меньше вашего, архимаг, — сказал он, почтительно кланяясь.
— Был обманут? — спросил полный сомнений Громф.
— Да, самой Госпожой Ллос. Именно она решила ослабить Фаэрзресс, чтобы прогнать из Абисса демонических лордов и получить полный контроль над планом.
Громф повел бровью, что заставило его лицо принять недоверчивое выражение, хотя, несмотря на все свои намерения и отличную дисциплину, он был заинтригован.
— Ивоннель выросла, — сказал Киммуриэль, и лицо Громфа стало озадаченным.
— Ваша дочь, — уточнил псионик. — Она взяла под контроль все рычаги власти в Мензоберранзане.
— Она дитя!
— Больше нет, — ответил Киммуриэль. — Её разум содержит воспоминания Ивоннель Вечной, а тело развилось благодаря магии.
— Квентл больше не матрона мать?
— Только формально. Ивоннель запугала Меларнов и выбрала Чемпиона Ллос — самого невероятного чемпиона — чтобы уничтожить зверя, которого вы вызвали в Подземье.
— Ты несешь бред!
— Она знает, где вы, архимаг, — предупредил Киммуриэль. — Ивоннель хорошо осведомлена о вашем местоположении и обстоятельствах, при которых вы находитесь здесь. Прямо сейчас она разговаривает с Джарлакслом в подземельях Дома Бэнр.
Громф хотел возразить, но последняя фраза заставила его затаить дыхание.
— Она может призвать вас, и в этом случае целесообразно ответить
Он протянул руку, и Громф недоверчиво уставился на неё.
— Идем, — сказал Киммуриэль.
— Куда? — поинтересовался Громф. — К Ивоннель?
— В улей разума, — пояснил псионик. — Они пригласили вас, и это огромная честь. Примите приглашение, и вы поймете вашу дочь. Это знание отлично послужит вам в грядущие дни хаоса и войны.
— Тогда почему Киммуриэль предлагает это мне?
— В обмен на то, что мой долг перед вами будет оплачен, — сказал Киммуриэль. — Я хочу вернуться в Бреган Д’Эрт и служить посланником иллитидов. Здесь, вместе с вами. Я не желаю тратить свою жизнь, ожидая возмездия.
— Ты его заслужил.
Киммуриэль пожал плечами.
— Настали странные времена неожиданных открытий, архимаг. Я понятия не имел, что призыв, в котором я помог вам разобраться, использующий сочетание тайной магии и псионики, призовет Демогоргона в Подземье. Или повредит барьер Фаэрзресс. Или призовет могучих демонов в коридоры подземного мира Фаэруна. Зная это, я, разумеется, помог бы вам избежать… проблемы, — он снова пожал плечами. — Идемте, архимаг. Вы едва ли когда-нибудь испытывали озарения подобным путем.
Громф снова скрестил пальцы, постукивая ими друг о друга и глядя на этого странного дроу. Улей разума!
Из той информации, что Громф подчерпнул про иллитидов — а благодаря Метилу Эль Видденвельпу его знания были довольно глубокими — он знал, что улей разума был, пожалуй, самым большим хранилищем знаний, существующим во вселенной.
Он взял руку Киммуриэля.
Пол все еще был под ним. Несмотря на это, Дзирту пришлось снова поверить в то, что у него все еще есть материальное тело, он не умер и ничего не чувствует. Даже боли. Он не мог видеть. Темнота, окружавшая его, никуда не делась.
Затем он услышал крик женщины. Он знал этот голос.
Далия.
Дзирт боролся, пытаясь освободиться от магических оков, которые связывали его. С большим усилием он заставил себя открыть глаза. Тьма начинала отступать. Постепенно.
Он услышал новый крик ужаса Далии, а потом собственный хрип, когда он предпринял бесполезную попытку встать. Дроу сдался и выдохнул, и только когда его подбородок опустился на грудь, он понял, что и так стоит… Он был прикован к столбу. Его руки, прижатые по обе стороны, стягивали крепкие веревки.
Теперь он мог разобрать больше звуков — движение рядом, тихие всхлипы Далии, еще голос, голос Энтрери, успокаивающий её.
— Иблис, — полным презрения голосом сказала какая-то женщина.
— Всякий раз, когда её разум немного проясняется, она понимает всю правду о своем отчаянном положении, — говорила другая, используя язык дроу. И мелодия слов, резкие и грубые паузы, разбивающие плавную гармонию музыки, слишком явно напоминала Дзирту о парадоксе его народа.
Дроу сочетали в себе красоту и нежность с жесткостью и твердостью камней Подземья. Мелодичность и диссонансы. Очарование и мерзость.