Маг
Шрифт:
– Что ты хочешь этим сказать?
– Хаддо никогда не любил меня, он никогда и не вспомнил бы обо мне, если бы не хотел лишить тебя того, чем ты больше всего дорожил. Он ненавидит тебя и сделал меня такой, какой я стала, чтобы доставить тебе страдания. Это не я лгала и предала тебя, причинила тебе такое горе.
Она поднялась с колен и глубоко вздохнула.
– Однажды мне показалось, что он умирает, и я помогла ему. Привела в студию, подала воды. И он приобрел надо мной страшную власть, я стала воском в его руках. Вся моя воля исчезла, я должна была выполнять
Ее лицо исказилось болью и страхом.
– Тогда я все поняла, что в тот день, когда Хаддо притворился умирающим, он просто разыгрывал меня. Это он отослал Сюзи, послав ей телеграмму, якобы подписанную ее приятельницей, имя которой он увидел на фотографии. И я слышала, как покатывался он со смеху над теми, кого так ловко одурачил.
Она вдруг умолкла, задрожала и посмотрела на дверь.
– Возможно, это он сейчас заставил меня утверждать, что никогда не любил меня, чтобы доставить тебе еще большую боль. Теперь ты знаешь, что моя жизнь стала адом, а его месть совершилась.
– Месть за что?
– Разве не помнишь, как однажды ты избил его? Теперь-то я хорошо его знаю. Ему ничего бы не стоило убить тебя, но это не насытило бы его ненависть. И в тысячу раз большее удовольствие доставила ему возможность наслать на нас обоих эту муку.
Она словно бы обезумела. Впервые заговорила обо всем происшедшем, и то, что так долго копилось в душе, прорвалось. Артур, попытался успокоить ее.
– У тебя расшатались нервы. Постарайся взять себя в руки. В конце концов, Хаддо такой же человек, как и все.
– Да, ты всегда смеялся над ним. Не желал прислушаться к тому, что он говорит. Но я-то знаю. И пусть не могу объяснить свое знание, хотя и понимаю, что все это против здравого смысла, но я своими глазами видела такое, что не поддается никакому объяснению. Говорю тебе – Хаддо обладает чудовищной силой. Еще в первый день, когда я осталась наедине с ним, он как бы перенес меня на жуткий шабаш. Не знаю, что это было, но я явственно видела отвратительные мерзости и разврат, воспоминания о котором постоянно преследуют меня. Когда посетили мы его дом в Стаффордшире, я узнала это место: узнала пустынные скалы, деревья и весь пейзаж. И не сомневаюсь, что побывала там раньше, в то роковое утро. О, ты должен поверить мне! Иногда мне кажется, что я сойду с ума от всего этого кошмара.
Артур молчал. Ее горячечные слова вызвали у него страшное подозрение, и он едва сдерживался. Подумалось, что какой-то сильный шок помутил разум Маргарет.
Она закрыла лицо руками.
– Послушай, – сказал он, – ты должна немедленно уйти отсюда. Тебе нельзя больше жить с ним. Ты никогда не должна возвращаться к нему.
– Я не могу покинуть Хаддо. Мы связаны нераздельно.
– Но это же чудовищно! Ведь ничто не может удерживать, тебя. Вернись к Сюзи. Она будет добра к тебе, поможет забыть все, что ты пережила.
– Это бесполезно. Это ничего не изменит.
– Почему?
– Потому что, несмотря ни на что, я безумно люблю его.
– Маргарет!
– И ненавижу. Он внушает мне отвращение. И все же что-то
Артур в смущении обернулся. Его отшатнуло от несчастной.
– Я противна тебе?
Он покраснел, но не находил ответа. Мог сделать лишь; слабый отрицательный жест.
– Если бы ты только знал! – повторила она горестно.
В ее тоне прозвучала такая безысходность, что он с удивлением посмотрел на Маргарет. Щеки ее пылали, грудь вздымалась, как будто молодая женщина была готова разрыдаться.
– Ради Бога, не смотри на меня! – резко вскрикнула она.
И отвернулась, спрятала лицо. Голос был глух и неестественен.
– Если бы ты посетил Монте-Карло, то слышал бы, что там говорили о нас. Бог знает, откуда все это стало известно досужим сплетникам, но они считали, что только благодаря мне Оливеру везло за игорным столом. И ему доставляло удовольствие развращать мою душу. Во мне не осталось чистоты. Я насквозь порочна. Он заставил меня погрязнуть в разврате, и я презираю себя. Не могу думать о себе без отвращения.
Лицо Артура залил холодный пот, оно побелело, как мел.
Ему стало ясно, что он сейчас прикоснулся к тайне, которую не может постичь. Маргарет лихорадочно продолжала:
– Тогда, за ужином, я рассказывала неприличный анекдот и видела, что тебе безумно стыдно за меня. Но это не я говорила, я выполняла его волю. Знала, что это пошлость, и со смехом смаковала ее. Получала удовольствие от сальностей, от того, что причиняю тебе боль, наслаждалась смущением женщин. Во мне словно живут два человека; но мое собственное «я», то прежнее «я», которое ты знал и любил, с каждым днем становится все слабее и, боюсь, вскоре совсем исчезнет. И останется только распутная душа в девственном теле.
Артур попытался собраться с мыслями. Он понимал, что попал в такое положение, когда важнее всего придерживаться реального взгляда на вещи.
– Ради Бога, оставь его. То, что ты рассказала, дает все основания для развода. Это же чудовищно. Твой муж безумен, его следует поместить в сумасшедший дом.
– Мне уже ничем не поможешь.
– Но если он тебя не любит, зачем ты ему?
– Не знаю, но, кажется, начинаю понимать. Маргарет пристально посмотрела на Артура. Теперь она выглядела абсолютно спокойной.
– Думаю, я нужна ему для некоего магического действа. Не могу сказать, безумен он или нет, но чувствую, что Хаддо замышляет какой-то страшный эксперимент, и нужна ему для этого. Пока это меня спасает.
– Спасает?
– Да. Он не убьет меня, пока я ему необходима. Может статься, что в процессе этого эксперимента я обрету свободу.
Артур был потрясен безразличием, с которым говорила, она о себе. Он встал и подошел к ней.
– Послушай, ты должна взять себя в руки. Это безумие. Если ты не изменишь образа жизни, то попросту сойдешь с ума. Ты должна уйти со мной. Как только окажешься неподвластной ему, сразу же успокоишься. И никогда больше не увидишь его. Если боишься – я спрячу тебя, а адвокаты все устроят с разводом.