Магма

Синицын Олег Геннадьевич

– Близко – нет. Севернее под водой находится разлом Молокаи, но он в нескольких милях от столба. У тебя уже есть версии?

– Ни одной. Я думаю, вам следует возвращаться.

Кузнецов нажал кнопку отбоя. Он задумчиво перевернул трубку телефона и беспорядочно стал нажимать на кнопки. Если колонны образуют какую-то фигуру? В таком случае эта колонна не последняя. Следует ожидать появления дру­гих.

Он посмотрел на часы. С момента гибели Гавайских островов и появления первой колонны прошло пятьдесят семь часов. Когда же ожидать

появление следующей?

Трубка зазвонила. Женя нажал на кнопку соединения.

– Это Воздвиженский, Женя.

– Профессор1 Рад вас слышать! Хотите принести свои – извинения за то, что не прислушались ко мне?

– Я понимаю твою язвительность, Евгений, – грустно произнес профессор. – Теперь ты фигура мировой величины и можешь себе это позволить.

– Я безумный ученый, профессор! Надеюсь, вы читали американские газеты?

– Нет, не читал. Я хотел бы сказать, что восхищен твоим талантом, но сейчас звоню не по этому поводу... – Он сделал паузу. – Женя, твою жену убили...

Кузнецова словно ошпарили. Он замер с трубкой в руке, не в силах произнести ни слова.

– Ты слышишь меня, Женя?

– Да, – едва смог выдавить из себя Кузнецов.

– Это очень странное убийство, Женя...

– Где моя дочь?

– Ее не нашли.

Телефонная трубка едва держалась у него на ладони, она все время норовила выскользнуть из непослушных пальцев

– Кто это мог сделать?

– К нам в институт приходил один человек. Брайн Лидс. Он представился твоим другом. Спрашивал домашний адрес

– Я не знаю такого человека.

– У него не было руки.

Изображение на экране, показывающее вторую колонну, поплыло перед глазами. Женя ощутил, как мир закружился вокруг него.

– У него отсутствовала рука? – повторил Кузнецов.

– Кисть, – уточнил профессор. – Кажется, правая...

– Этого не может быть, – прошептал Женя.

– Раны на теле твоей жены имели очень странный ха­рактер. Словно ожоги какие-то...

09.05p.m. пo стандартному восточному, времени США, 25 июля, гостиница «Сан-Мигель»

Элен тихо вошла в его номер. Кузнецов, прижавшись лицом к стене, пытался уснуть, но сон не давался. – Я могу тебе чем-то помочь? – спросила она.

– Элен, либо уйди, либо оставайся, но только не говори ничего.

– Я останусь и буду молчать – Она присела на край кровати и положила руку ему на голову.

– Она все время забывала запереть входную дверь, – с горечью произнес Кузнецов – Сколько раз я напоминал ей об этом!

Элен опустила голову. Она, как и обещала, ничего не говорила в ответ.

– Она сказала, что любит меня, – продолжил Кузне­цов. – Я этого не знал. Я ничего не знал. В последние годы я даже не дотрагивался до нее. Все шло к разводу. А она любила меня!

Элен кивнула.

– Как я мог быть таким небрежным по отношению к ней! Я

мотался по разным странам, а она растила дочь и продолжала любить меня, хотя при каждой встрече бранила на чем свет стоит. Только сейчас я начинаю понимать, как она любила меня.

– Ты не виноват, – коротко вставила Элен. Он повернулся к ней.

– Нет, именно я виноват. Виноваты мои исследования. Ведь Мдраг убил Наталью!

В глазах Элен промелькнул испуг.

– Мдраг? – спросила она. – Женя, ты же утопил Мдрага в Верхнем заливе Нью-Йорка!

– Человек без правой кисти явился в институт и искал меня, спрашивал домашний адрес. После этого мою жену нашли мертвой. Это был он! Я отсек Мдрагу правую кисть. Он забрал мою дочь...

– Но чего он хочет?

– Чего и всегда. Не допустить контакта с подземной цивилизацией.

– Он говорил с тобой?

– Нет еще. Но, я уверен, скоро со мной свяжется его пешка – граф Бисбрук.

На этот раз сновидения к нему не приходили. Сон Кузнецова был прерывистым и нервным. Женя часто просыпался, не понимая, где находится. Снова засыпал и трясся во сне, словно от лихорадки.

Он проснулся в один из таких моментов. В комнате было темно. От спертого воздуха перехватывало дыхание Нужно открыть окно, иначе он просто задохнется здесь!

Женя откинул одеяло и обнаружил, что покрылся липким потом. Он встал. Ноги плохо слушались, правая ступня слегка одеревенела. В комнате стояла невыносимая духота. «Может ли быть такой душной ночь?» – спросил он себя и обнаружил на стене горящий огонек светодиода. Кондиционер работал, нагнетая холодный воздух. Женя нащупал в темноте пульт и попытался увеличить поток холодного воздуха, но с удивлением обнаружил, что установлен мак­симум. Женя рассеянно откинул пульт в сторону. Лицо саднило от жара, пот лил градом.

Кузнецов сделал два шага к окну и остановился. Проход перегораживало кресло, в котором кто-то сидел.

Все элементы мозаики сложились в общую картину. Куз­нецов, пятясь, вернулся к кровати. Рука пыталась нащупать выключатель настольной лампы, но как назло тот куда-то подевался.

– Только не хватайтесь за огнетушитель, – раздался из темноты хрипящий голос Мдрага. Мурашки побежали у Евгения по коже.

– Вы пришли меня убить? – спросил он.

– Зачем? Ведь у меня находится твоя дочь. Это намного эффективнее.

Злость взыграла в Кузнецове. Кулаки его сжались, но что он мог сделать, не зная, где находится маленькая Оля.

– Ты бесчеловечен!

– Я не утверждаю, что являюсь человеком. Я могу принимать любые облики, но я не человек.

В темноте Кузнецов ощущал прилив злости, но чувствовал себя беспомощно. Он наконец нащупал выключатель и щелкнул им. Лампочка в плафоне коротко вспыхнула. Раздался хлопок, и вольфрамовая спиралька внутри лопнула. Комната вновь погрузилась в темноту.

– Зачем вы убили мою жену?