Макс
Шрифт:
Вдруг мощный толчок из-под воды — корабль переворачивается, раскалывается пополам и в мгновение ока тонет. Матросы отчаянно барахтаются, стараясь уцепиться за обломки. Те, что выносливее, пытаются помочь теряющим силы. Один моряк из последних сил держит товарища на плаву, но внезапно понимает: он мертв.
— Командующий, вы полагаете, это был кит? — спрашивает адмиральша.
— Неизвестно. Возможно, кит, а возможно, подводная лодка. Судить трудно. Мы сотни раз прокручивали эти кадры, но так и не пришли ни к какому заключению.
Он
Фильм закончился, и на экране проступило зеленоватое мутное изображение. Я чуть не закричала:
— Мама!
Она смотрит прямо перед собой. Карие глаза испуганы, но полны решимости. Рук не видно. Похоже, они связаны за спиной. Рядом с ней человек в маске держит газету «Нью-Йорк Таймс» и показывает на вчерашнее число. Хотелось бы знать, где они взяли эту газету?
Меня замутило. Клык под столом придвигает свою ногу к моей — мол, держись. В нормальной ситуации — я имею в виду наши повседневные преследования и погони, потому что ничего нормального в нашей жизни нет, — так вот, в нормальной жизни меня бы его поддержка вполне успокоила. Но сейчас от его прикосновения стало только больнее. Я вдруг понимаю, как помогает мне в трудную минуту Надж. A ее-то рядом как раз и нет.
— Обратите внимание, камера жестко сфокусирована на докторе Мартинез, — продолжает командующий. — Задний план практически неразличим. Разве что вот здесь.
Он кивает техническому ассистенту, и изображение увеличивается. Мамин локоть становится белым пятном, и в конце концов рассмотреть на экране вообще ничего невозможно.
— Смотрите сюда. — Командующий ведет по экрану красным пятнышком лазерной указки. — Нам кажется, что вот здесь просматривается отверстие окна. — Он показывает на какую-то совершенно неразличимую серую муть. — А точнее сказать, не окна, а иллюминатора. А теперь смотрите вот здесь, видите?
Он взмахивает лазерным лучом, и я замечаю, как болезненно дернулась голова у Тотала. Мысленно даю себе обещание ни за что не давать в руки Газзи и Игги лазерных указок.
Красная лазерная точка соскользнула внутрь того, что командующий называет иллюминатором, на расплывчатое пятно потемнее.
— Будьте добры, увеличьте резкость на сто процентов.
В следующую секунду все в зале замерли. Мутные и расплывчатые, но все же вполне отчетливые, внутри иллюминатора видны слова: Nani Moku.
Свет зажигается, и командующий поднимается во весь рост:
— Мы полагаем, этот снимок сделан на подводной лодке. По всей вероятности, это она перевернула рыбацкий траулер, хотя полной уверенности у нас в этом нет. Единственный достоверный факт — это то, что фотография зафиксировала под водой обломок траулера. Следовательно, преступники держат доктора Мартинез под водой. Далее. Поскольку нам известно, что место кораблекрушения — в Тихом океане, в районе Гавайских островов, значит, доктор Мартинез находится где-то неподалеку.
Я уже готова вскочить и сорваться лететь на Гавайи. Мгновенно вычисляю: от Сан Диего это
— А почему ваш первый слайд дает это странное заглавие «Птицы за работой»? Что это значит? — интересуется адмиральша.
— Это пока непонятно. Но у нас имеется видеозапись с поверхности воды. Вы видели ее в начале презентации. Именно эту фразу мы услышали, прокрутив пленку с пятисотпроцентным ускорением.
— Макс, сядь, пожалуйста, — тихо просит меня доктор Абейт.
Поворачиваю к нему голову и только тут понимаю, что я уже поднялась со своего места. Однако командующий не обращает на меня никакого внимания и продолжает:
— Мы разработали план, и нам требуется ваша помощь. Правда, это отнюдь не означает, что кому-то надо срочно срываться с места и нестись туда сломя голову.
Я вспылила:
— Я вовсе не срываюсь и никуда не несусь.
— Максимум Райд срывается вперед по-максимуму, — бормочет себе под нос Тотал. [10]
10
Тотал играет словами: один из возможных переводов фамилии Макс «Ride» — «быстрое движение» или «рывок вперед».
Скрипнув зубами, сажусь на свое место:
— Давайте скорей. Излагайте свой план. В вашем распоряжении минута.
30
Привожу список того, что в настоящий момент отравляет мне жизнь.
1. Мы сидим в самолете, предоставленном нашим старым приятелем Нино Пьерпоинтом, или, иначе говоря, самым большим толстосумом из всех мировых толстосумов. Т. е. нас доставляют самолетом на Гавайи.
2. Я никого не трахаю по башке и ни из кого не вытрясаю никакую информацию.
3. Клыковская красавица по-прежнему ошивается с нами, и она по-прежнему рыжая.
4. Надж по-прежнему торчит в своей долбаной школе.
5. Мама по-прежнему в плену.
6. Клык как был Клыком, так Клыком и остается.
Джон Абейт присел со мной рядом. А я, развалившись в шикарном кожаном кресле, небезуспешно пытаюсь вздремнуть. Совсем недавно моей койкой была бетонная лавка в заброшенном туннеле Нью-Йоркской подземки. А теперь вот растянулась в роскоши частного самолета, укрытая мягким мохеровым пледом. А толку? Если выбирать, так, может, и у подземки свои преимущества найдутся.
Главное из них, что на бетонной лавке я спала как убитая. И стая была вместе. Мамы у меня тогда не было. А уж тем более такой, которую я люблю до смерти. Не говоря уже о такой маме, которую похитили, так что теперь «любовь до смерти» — никакая не метафора, а реальность нашей с ней жизни. Потому что и ей грозит гибель, и я готова спасти ее даже ценой собственной смерти.
Открываю один глаз:
— Мы что, собираемся торпедировать подводную лодку с воздуха? А подводные противолодочные ракеты у нас имеются?