Мальчик

Фергус

Брен отшатнулся назад, уклоняясь от удара лапы. Пол снова заскользил под ногами, кажется, он был покрыт чем-то вязким. Прежде чем паук поднял конечность для следующего удара, парень отбросил бесполезный лук и вытащил меч.

Знакомая тяжесть рукояти сделала княжича окончательно уверенным в собственных силах. Вот это настоящее оружие, не какие-нибудь там стрелы! Брен размахнулся и изо всех сил рубанул по мохнатой лапе, тянувшейся к нему. Меч отскочил с глухим стуком. Судя по всему, под шерстью тело демона покрывали прочные пластины.

Брен разочарованно прищёлкнул языком.

Неудача выбила его из колеи, но это не помешало ему ловко парировать следующий удар кумо. Брен заметил, что лапы демона оканчиваются пятью тонкими и гибкими отростками. Схожесть этих отростков с человеческими пальцами вызвала у него ощущение гадливости.

Сражение затягивалось. Некоторое время в тоннеле слышался лишь стук ударов, пыхтенье человека и щёлканье демона. Факел давно уже выпал из-за плеча Брена и теперь тускло светил на полу. Отблески его пламени отражались в потёках слизи, покрывавшей камень. Хорошо, что не погас, иначе у кумо оказалось бы решающее преимущество.

А пока что у Брена оставались все шансы на победу

Не успел он так подумать, как нога в очередной раз поехала на скользком полу. Потеряв равновесие, Брен полетел прямо в лужу слизи. Столкновение спины с камнем на мгновение вышибло из него дух, меч выпал из руки и очутился за пределами досягаемости. Демон навис над парнем.

Брен попытался достать нож, но кумо навалился на него всем телом и пришпилил лапой его руку к полу, лишив возможности двигаться. Рядом с четырнадцатилетним мальчишкой демон выглядел особенно крупным и безжалостным хищником. Почти человеческие глаза смотрели сверху вниз с голодным выражением. Должно быть, именно так паук смотрит на пойманную муху.

Неужели это всё? Существо наклонило голову, мощные челюсти медленно приближались к лицу Брена. Княжич уже чувствовал несвежее дыхание зверя. А ведь он почти дошёл до посвящения! Неужели всё на этом и закончится?

Обида за неудавшуюся жизнь терзала Брена сильнее, чем страх. Неужели Корвус и остальные станут Охотниками, а он, Брен де Монтиум, так навсегда и останется в этой тёмной дыре?

И кстати о Корвусе... За спиной у чудовища внезапно послышался лёгкий шорох. Демон резко отдёрнул голову от лица своей жертвы и обернулся на звук. В тот же миг, перекувырнувшись в идеальном прыжке лосося, рядом с распротёртым Бреном приземлился Корвус. Демон повернулся навстречу новому врагу, но не успел он поднять лапу, как парень со всего размаху вонзил динный и узкий клинок в его правый глаз.

Чудовище застыло. Тёмная кровь хлынула вниз, прямо на лицо Брена. Хватка на его руках ослабла, и парень, поднапрягшись, сбросил с себя безжизненное тело.

Он жив. Ничего не закончилось. Помощь подоспела вовремя. Но почему-то вместе с облегченим Брен чувствовал необъяснимую горечь.

С некоторым трудом он поднялся на ноги и посмотрел в светло-серые глаза своего спасителя. Ну почему именно Корвус?! Если бы его спас Урсус, или Тит, или Флор, Брен чувствовал бы куда меньшее унижение. Почему рядом оказался именно этот заносчивый выскочка?!

Как же ему хотелось, чтобы всё вышло наоборот! Чтобы это он, Брен, спас Корвуса, а потом принимал бы его благодарность

с истинно княжеским величием. Но всё случилось так, как случилось, и обвинять в этом можно было лишь самого себя.

– Что ты здесь делаешь?
– сердито буркнул Брен, избегая смотреть в насмешливые светло-серые глаза. Корвус вздёрнул бровь.

– Охочусь на кумо. Мы проходим последнее испытание Фортиса, ты же не забыл? Ах да, тебя ведь ударили головой об землю...

Брен покраснел и возблагодарил богов за тусклый свет факела.

– Ты понял, что я хочу сказать! Что ты делаешь в моём коридоре?

– А где написано, что он твой?
– притворно удивился Корвус. На его тонких губах расплылась ехидная усмешка.
– Кстати, ну и видок у тебя!

Да, Брен и сам понимал, что выглядет неважно. Лицо измазано засохшей кровью кумо, штаны и рубашка покрыты мерзкой слизью. И всё же насмешливые слова Корвуса заставили его в ярости сжать кулаки. В другой ситуации Брен бы сразу полез в драку, но сейчас даже сквозь ярость он понимал, что нехорошо душить человека, только что спасшего ему жизнь.

Поэтому он только бросил:

– Заткнись, умник.

Из-за спины мёртвого демона неуверенно вышел Агнус. В одной руке он держал факел, а в другой - обнажённый меч.

– Как тебе не стыдно, Брен?!
– негодующе воскликнул овечий мальчик.
– Мог бы и спасибо сказать!

Брен покраснел ещё гуще. Сейчас он мечтал только об одном: поскорее выбраться из этой неловкой ситуации.

– Перестань, Агнус, - Корвус засмеялся.
– Разве ты не видишь, что Брен пытался умереть геройской смертью, а мы с тобой ему помешали? И ты тоже не дуйся, Брен. Мы же не нарочно. Идёмте лучше на поиски второго кумо.

Он махнул мечом и двинулся вперёд, в темноту коридора. Агнус с факелом пошёл за ним. Брен поднял свой, тускло горевший на каменном полу, загасил и сунул за пазуху. Ну вот, теперь хоть руки свободны.

Коридор впереди резко свернул, и парни свернули вместе с ним, а потом уткнулись в развилку. В разные стороны расходились четыре туннеля. Будущие Охотники застыли, не зная, какой выбрать.

Внезапно откуда-то слева раздался крик, полный боли и ужаса. Отчаяние звучало в нём с такой силой, что, казалось, могло пробить даже толщу каменных стен. Вне всяких сомнений голос принадлежал человеку, более того, мальчишке четырнадцати лет.

Брен и Корвус одновременно подорвались с места и ринулись в левый коридор. Агнус не отставал от них. Кричавший голос стих, но его эхо по-прежнему отдавалось в ушах.

На стенах впереди заплясали красноватые отблески нескольких факелов. Стали слышны звуки, явственно свидетельствавшие о недалёкой битве: звон оружия, глухие удары, скрежет длинных когтей о камень. Брен и Корвус подняли мечи, готовые присоединиться к драке.

Но их помощь уже не понадобилась. Флор и Урсус с остервенением приканчивали второго кумо. Их мечи были покрыты кровью и слизью, голова демона превратилась в багрово-красную кашу, но парни всё не останавливались, нанося удар за ударом. На полу лежал Тит, Гай стоял рядом с ним на коленях, и лицо его было залито слезами.