Малец
Шрифт:
– Ну, так если 'там' так дешево отдают, там и берите. Я же не блюдом торгую, это императорский сервиз, на двенадцать персон, сам удивляюсь, как удалось с Китая такую красоту умыкнуть. Деньгу на выкуп в складчину собирали, дешевле двух тысяч без сотни никак отдать не могу.
– Нет купец, так не пойдет, - вновь взял слово Степан, - мы с тобой уже сколько времени торгуемся, а ты ничего больше предложить не хочешь.
Купец натурально вздохнул, показывая, насколько он устал от таких непонятливых покупателей:
– Ладно, могу в довесок еще самовар отдать, - при этом из-за лавки было извлечено начищенное до блеска медное изделие, - вещь
– Да что ж, это такое делается, - тут же возмутился ключник, - в этом твоем самоваре меди всего фунтов на десять. Разве это дело?
– Ну как хотите, - сдулся купец, - меньше просить не могу, в убыток будет.
Степан покосился на боярина с большим интересом следящего за ходом торгов.
– Эх, без ножа режешь купец, - постельничий почесал затылок под шапкой, после едва заметного кивка Хованского. Боярин был бы не против дальнейшего торга, но его острый глаз заметил прибытие на торжище одного из своих конкурентов.
– Будь по-твоему, по рукам.
– По рукам, - тут же отозвался повеселевший купец, - и не сомневайся, доставим все в целости и сохранности.
Уходя с торга, Хованский не отказал себе в удовольствии обернуться и посмотреть, как помощники купца суетились, упаковывая сервиз в ящики, а сам купец что-то втолковывал приказчику боярина Стрешнева и в замешательстве разводил руками. То, что Стрешнев не мог самостоятельно купить фарфор за такую цену, Иван Иванович не сомневался, скорее всего, это он для Петра старался, а перебежать дорогу молодому царю в последний момент - радость.
Расторговался Гандыба практически мгновенно, не успел разложить товар, как с немецкой слободы хлынул поток иностранцев.
– 'И чего такой спрос?' - Недоумевал купец.
– 'Ведь есть же на торгу фарфор из Китая'.
Но оказалось, что он ошибался:
– Иван Федорович!
– Подскочил к нему приказчик, пробежав по лавкам конкурентов.
– Такого фарфора, какой мы привезли, на торгу нет. Либо вид простоват, либо рисунок с изъяном, надо вдвое цену поднимать.
– Надо, - согласился купец, - жаль сразу нужную цену не назначили. Поди, предупреди мытаря, а то потом кричать станет, что де обманули.
Самовары тоже не остались без внимания, и зажиточный московский люд разбирал их с удовольствием, так что к концу дня, от прежней роскоши осталась только треть. Такой торговли Гандыба на своем веку не помнил, а приказчик утаскивал уже третий сундучок с серебром в лавку под охрану нанятых здесь служивых. А те в свою очередь взяли бердыши наизготовку, и опасливо оглядывали торг, таких деньжищ ими охранять еще не приходилось, и о чем только думал купец, нанимая всего двоих для охраны такого богатства? Утро следующего дня не принесло особых изменений, народ по-прежнему рвался к лавкам купца смотреть на диковинки сработанные в 'тридевятом царстве' и это в свою очередь обеспечивало устойчивый спрос. Один из 'императорских' сервизов купил какой-то немец, который, кстати, неплохо торговался на русском языке, сговорились с ним за две тысячи, как и планировалось, хотя торг начали с двух тысяч трехсот рублей, в итоге купец стал богаче на три пуда серебра. Второй подобный сервиз приобрел приказчик с какой-то знатной дамой, тоже немкой, причем торговаться долго они не стали, так что плюс сто рублей серебром дополнительно к цене перекочевали в окованные сундучки купца. И, наконец, последний фарфор 'с красной' росписью достался
Под конец второго дня Гандыба пристроил несколько оставшихся самоваров на реализацию соседям по бизнесу и окончательно покинул торговые ряды. Уже вечером они с приказчиком и двумя помощниками, в откупленном на время нахождения в стольном граде доме с небольшим двором, подвели итог.
– Иван Федорович, двенадцать пудов серебра, - сообщил приказчик купцу, - да сказали бы мне, что такие деньжищи можно за два дня с товара выручить, ни за что не поверил бы. Делать-то чего теперь с этим будем? Ну, на пару пудов можно товару прикупить, тканей там, красок заморских ..., а остальное везти в Иркутск придется, надо бы охрану хорошую нанять.
– Охрану-то?
– Гандыба вытер неожиданно проступивший пот со лба.
– Это да, надо нанять, а то мы и из Москвы можем не выехать, знаю, вид серебра многим глаза застит, разума лишает. Но будем надеяться Бог не оставит нас без защиты.
При последних словах мужчины дружно перекрестились.
– Пойду завтра в приказ, - меж тем продолжил купец, - надо прошение на патент по выделке стекла подать, Васька Дежнев просил, и треть своей доли на это выделил. Так что, даст Бог, не так уж много серебра назад придется везти.
– Иван Федорович, ты сейчас про кого?
– Так известно про кого, - ухмыльнулся Гандыба, - про Ваську горельца.
– Тю-у, - удивился приказчик, - а не велика ли честь его по фамилии привечать?
– Ты, Лексей, вроде бы и не дурак, но иногда с умом не дружишь.
– Вздохнул купец.
– Вот сколько мы в Москву своего товара привезли?
– На триста рублей.
– Вот, а чужим товаром наторговали больше чем на семь тысяч. Да я за такую благодать буду Ваську, не Васькой звать, а Василием Алексеевичем и вас всех, шельмецы, заставлю. И чтоб ни один волосок без разрешения с его головы не упал.
Приказ встретил купца длиннющей очередью и скученностью писцов, причем столы последних были полностью завалены свитками, так что писать им приходилось используя в качестве опоры под свиток свои бедра.
– Вот же, - купец озадачено теребил свою бороду. Давая обещание мальцу он никак не ожидал таких трудностей, да тут только для того чтобы прошение дать, нужно будет целый день потерять, а уж решения придется до холодов ждать. Нет, надо решать эту задачку как-то иначе. Иван Федорович внимательней присмотрелся к обитателям приказной избы и, через некоторое время его глаз зацепился за то, что должно было помочь ему в нелегком деле выделки нужной грамотки.
Купец достаточно долго смотрел на распорядителя, обладателя большой черной бороды, чтобы привлечь его внимание, а потом чуть шевельнул рукой в сторону выхода. Что это могло означать, бородач догадался сразу и так же чуть кивнул, давая понять, что готов выйти для встречи.
– Доброго здоровья ... Э-э, - начал разговор Гандыба.
– Онисимом, нарекли, уважаемый, - пришел ему на помощь распорядитель.
– А меня Иваном кличут, - непонятно чему обрадовался купец, - тут вот какое дело, Онисим, нужно мне патент на выделку стекла оформить, а времени на отстаивании таких очередей нет. Вот если бы кто поспособствовал, я бы в долгу не остался.