Малец
Шрифт:
Как я и предполагал, отчим в своей неуемности перебежал дорогу почти всем мастеровым в слободе. Когда пришло время набора сезонных рабочих, купцы и мастеровые обнаружили, что брать на работу некого, почти все оказались при деле на заводах одного наглого кузнеца, и это при том, что сам Асата продолжал носиться по окрестностям и искать тех, с кого мог быть хоть какой-то толк. Сначала в слободке возникло недоумение, которое чуть позже перешло в подозрение, а когда возникла уверенность, то весь деловой люд мгновенно организовался, возмутился и двинулся разбираться
Когда еще только начался процесс брожения в среде мастеровых, я уже знал, чем это может кончиться и на время возможной бузы отправил домашних погостить у Данилы Рябого, который до сих пор жил в нашей землянке и покидать ее не собирался. Хоть и должны были казаки Тропина наш дом защитить, но лучше 'от греха подальше'.
Когда толпа возмущенных людей появилась перед домом вся моя охрана уже заняла места в дворовых постройках стараясь не отсвечивать. Ждать когда дойдет до громкого стука в ворота не стал, вышел из дома и спокойно открыл настежь ворота, такое мое поведение несколько смутило мужиков, но не остановило:
– Где кузнец?
– Начал допрос Сашка Черный, решительно войдя во двор.
– На Каю поехал, - спокойно отвечаю я, - должен скоро воротиться. Если хотите, можете подождать.
– Некогда нам здесь рассиживать, - проворчал Черный, - но то ли его ворчания не расслышали, то ли мужик не в авторитете, люди не чинясь прошли во двор.
Дальше работаю в темпе, тут же из сеней выносятся лавки, ставится небольшой стол, куда выставляю два больших кувшина брусничного морса, чуть заправленного медом, и, соответственно, множество берестяных кружек. Расчет простой, как бы решительно мужики настроены не были, но угостившись с хозяйского стола сходу бузить и размахивать клаками не станут.
– Слышь, Васька, - снова завел свою шарманку Черный, - может ты нам объяснишь, почто твой отчим всех работных к себе переманил?
Играю на публику, то есть делаю задумчивый вид и чешу затылок:
– Не понимаю я, можно телка приманить, лося во время гона, даже утку можно, а человека как? Человек по образу и подобию божьему создан, а значит, разум имеет. Нечто его можно против воли его заманить?
Я нарочно не стал произносить слово 'переманить' заменив его на 'приманить' и 'заманить', слишком нелепо в этом случае звучала предъявленная мне претензия. Находясь в сильном раздражении мастеровой даже не обратил на это внимание, однако суть моего ответа усвоил и от того покрылся красными пятнами:
– Ты мне тут дурака из себя не строй, - громко высказал он мне, - тебя о деле спрашивают.
– Так чего мне дурака из себя строить?
– Пожимаю плечами.
– Я и есть тот самый дурак, с самого рождения таким был.
Так, мужик завис, несколько раз он открывал рот в порыве в очередной раз наехать на пацана, но вовремя спохватывался, другая очередная претензия пойдет только во вред.
– Подожди Сашка, - осадил возмущенного мужика другой хозяин, - прав малец, не может он на такие вопросы за отчима отвечать. Тут по-другому разговор нужно вести. Тут вот чего, Васька, случилось, - повернулся он ко мне, - мы всегда по весне, как лед сходит, работников к себе приглашали. А этой весной,
Вот это да, обложил меня мужичок сразу со всех сторон, не дернешься, а надо.
– Я так думаю дядька мастер, - принялся я плести кружева из слов, - коли ты работника обучил и в люди вывел, то должен он быть тебе благодарен и должен некоторое время на тебя отработать. Да и не станет он уходить от тебя, если делу научился, если труд его оценили и добрым словом отметили. А коли ему только тяжелые работы достаются, да грозные окрики хозяина, то сбежит такой работник при первой возможности к другому хозяину, ей-ей сбежит.
Хозяин хмыкнул, но позиций своих не сдал:
– Вот послушать тебя, вроде бы ты все правильно говоришь, про доброе слово, да только не вся это правда. Для того чтобы работник хорошо работу делал много лет учиться надобно, а хвалить его лишний раз нельзя, подумает еще, что все правильно делает и всему научился, а в нашем деле это во вред. Не понимает он, что хозяин не только о себе печется, и грозный окрик ему только на пользу идет, в строгости и прилежании мастерами становятся.
Во, философ доморощенный чего делает, и не выскользнешь. Слушайте, ну откуда в эти времена такие люди берутся? Тут даже Зосима со своими нравоучениями рядом не стоял.
– Так ведь бывает и по другому - выполняет свои уроки работник, а не лежит у него душа к тому. Ушел бы да некуда, а потом вдруг появился у него случай к другому делу пристроиться, где куда как интересней, разве ж можно ему запретить?
Мастеровой крякнул с досады, а что, дурака не переспоришь. Так то вот, пройдет время я вас научу строем ходить, а то взяли за моду, чуть что не так, сразу бузу поднимать.
– Так ты так и не ответил, нам-то чего теперь делать?
– Продолжал гнуть свое хозяин.
Ну, раз так, отпасуем:
– А кто мешает вам со своими работниками переговорить? Вдруг кто-то поторопился с выбором или за компанию на завод пошел, а сейчас и хотел бы вернуться, да совесть не дает. А я поговорю с отчимом, думаю, препятствий чинить не будет и таких работников от слова опрометчиво данного освободит. А ежели при том кого взамен предложите, так еще и уговаривать вернуться станет. Сам-то он чего на Каю поехал? Работников ищет, заводу их много требуется, пусть и без понятия они, а все ж брать придется.
– Говоришь замену подыскать?
– Сразу уцепился за сказанное Евсей Бондарь, мужик-квадрат, что положи, что поставь, гном из сказки.
– Это можно, только тут еще одна есть закавыка. Когда работник сам к хозяину с просьбой, это одно, а когда хозяин к работнику идет, это уже совсем другое.
– Вот тут делать нечего, - пожимаю плечами, - по согласию с вами помочь уговорить попытаться можно, но и только, остальное от вас зависит. Да и сами представьте, как оно будет, отчим на работу человека взял, сговорились, по рукам ударили, а теперь должен свое слово назад взять?