Мандарины
Шрифт:
— Он понизился из-за присоединения газеты к СРЛ, — заметила я. Трарье взглянул на меня с недовольным видом, и я подумала, что, если бы
у него была жена, ей не часто следовало бы вмешиваться в разговор, когда ее не спрашивали.
— Нет, — почти грубо возразил он, — это из-за отсутствия динамизма.
— Факт остается фактом, — твердо произнес Робер, — раньше у «Эспуар» был широкий круг читателей.
— Редакция воспользовалась всеобщим воодушевлением, последовавшим за Освобождением, — осторожно вставил свое слово Самазелль.
— Надо
Я прекрасно знала, что Робер почти готов был разделить такое мнение, однако он покачал головой:
— Присоединившись к СРЛ, Перрон оттолкнул от себя правых и коммунистов, а его финансовые возможности весьма ограничены, чтобы он мог плыть против течения.
— Я абсолютно убежден, — сказал Трарье, отчеканивая каждый слог, — что, если бы «Эспуар» возглавил такой человек, как Самазелль, тираж удвоился бы за несколько недель.
Скользнув взглядом по лицу Самазелля, Робер коротко заметил:
— Но его там нет!
Помолчав, Трарье заговорил вновь:
— А если я предложу Перрону выкупить «Эспуар» в пользу Самазелля? Дав хорошую цену?
Робер пожал плечами:
— Попытайтесь.
— Вы думаете, он не согласится?
— Поставьте себя на его место.
— Хорошо. А если я попрошу продать лишь долю Люка? Или же в крайнем случае третью часть их общей доли?
— Поймите, это их газета, — сказал Робер, — они ее создали и хотят быть у себя хозяевами.
— Это достойно сожаления, — заметил Трарье.
— Возможно, но тут уж никто ничего не в силах поделать. Трарье прошелся по гостиной.
— Я не из тех, кто легко смиряется, — с усмешкой сказал он. — Когда меня уверяют, что какая-то вещь невозможна, у меня сразу же появляется желание доказать обратное. Добавлю, что интересы СРЛ кажутся мне значительнее, чем личные чувства, пускай даже самые достойные, — с важным видом добавил он.
Самазелль забеспокоился:
— Если вы имеете в виду ваш позавчерашний план, то я вам уже говорил, что не могу согласиться с вами.
— А я вам ответил, что уважаю вашу щепетильность, — с улыбкой ответил Трарье и не без вызова взглянул на Робера: — Я выкуплю все долги «Эспуар» и поставлю Перрона перед выбором: или он берет в помощники Самазелля, или я доведу его до банкротства.
— Перрон выберет скорее банкротство, чем уступит шантажу, — с презрением ответил Робер.
— Ладно, он обанкротится, а я запущу другую газету, руководить которой будет Самазелль.
— Нет! — простонал Самазелль.
— Вы прекрасно понимаете, что СРЛ не будет иметь никаких дел с этой газетой; такой образ действий повлечет за собой ваше немедленное исключение.
Трарье внимательно посмотрел на Робера, словно проверяя на прочность силу его сопротивления, и, должно быть, быстро все усвоил, ибо
— Я никогда и не думал приводить этот план в исполнение, — весело заявил он. — Я собирался использовать его для устрашения Перрона. А между тем успех газеты должен бы интересовать вас, — добавил он с упреком, — удвойте тираж, и вы удвоите свои силы!
— Знаю, — сказал Робер, — но повторяю вам, что, на мой взгляд, единственной ошибкой Перрона и Люка является упорное стремление работать с чересчур ограниченными финансовыми средствами. В тот день, когда они получат капиталы, которые вы щедро предоставите в их распоряжение, вы увидите разницу.
— Безусловно, — с улыбкой ответил Трарье, — потому что вместе с капиталами они будут обязаны принять и Самазелля.
Выражение лица Робера стало жестким.
— Прошу прощения! В апреле вы мне говорили, что готовы поддержать «Эспуар» без всяких условий.
Краешком глаза я наблюдала за Самазеллем: казалось, он ничуть не смутился; его жена выглядела страдалицей, но у нее всегда был такой вид.
— Я этого не говорил, — возразил Трарье, — я сказал, что политическое руководство газетой, разумеется, будет принадлежать уполномоченным СРЛ и что я не буду в это вмешиваться. Ни о чем другом речи не шло.
— Потому что ни о чем другом вопрос и не вставал, — с негодованием сказал Робер. — Я пообещал Перрону полнейшую независимость, и, только поверив в это обещание, он пошел на огромный риск — отдать «Эспуар» во власть СРЛ.
— Согласитесь, что я не обязан считать себя в ответе за ваши обещания, — любезным тоном заметил Трарье. — Впрочем, я не вижу причин, по которым Перрон отказался бы от такой комбинации, ведь Самазелль — его друг.
— Вопрос не в этом; если он вообразит, будто мы что-то затеваем у него за спиной, дабы навязать свою волю, он заупрямится, и я его понимаю, — с жаром сказал Робер.
Он выглядел очень огорченным, и я была огорчена не меньше, особенно потому, что знала истинные чувства Анри по отношению к Самазеллю.
— Я тоже, тоже упрям, — заметил Трарье.
— Положение Самазелля будет весьма щекотливым, если он окажется в «Эспуар» против воли Перрона, — молвил Робер.
— Я совершенно согласен! — заявил Самазелль. — И, безусловно, считаю, что при других обстоятельствах мне вполне было бы по силам дать новый импульс газете, которая близка к краху. Но никогда я не соглашусь быть навязанным Перрону против его воли.
— Вы извините меня, если я рассматриваю это дело в какой-то мере как свое личное, — с насмешкой заметил Трарье. — Я не собираюсь получать финансовую прибыль, однако решительно отказываюсь тратить миллионы впустую: я требую результатов; если Перрон откажется от вашего сотрудничества или вы ему в нем откажете, — обратился он к Самазеллю, — я все готов бросить. Никогда я не стану ввязываться в дело, если считаю его обреченным на провал. Такая точка зрения кажется мне здравой; и в любом случае ничто не заставит меня изменить ее, — сухо закончил он.