Маркус и Сигмунд

Хагерюп Клаус

Маркус Симонсен не считал себя смелым юношей. Ему лучше удавалось ужасаться, чем радоваться, ему больше нравилось прятаться, чем навязываться, он не был спонтанным, часто пять-шесть раз менял решение, прежде чем приняться за дело, и, как правило, было уже поздно. Теперь вдруг что-то произошло.

Он барабанил палочками и руками, и, пока он стучал, весь его страх и застенчивость ушли и растворились в звуке. Он отбарабанивал себя прочь от всего мучительного к свободе, до того ему

неведомой. Он не слышал голоса Сигмунда, он не видел лиц Эллен Кристины и Муны, он просто бил и бил все более дикие ритмы и в этот момент услышал собственный голос:

— Я сижу перед вами, мне четырнадцать лет. Сердце стучит барабанам в ответ. Думаешь, жизнь — хорошая штука? А я отвечу: жизнь — это скука. Я не маленький мальчик, и не большой, Мне бы родиться на планете иной. Если б я только мог быть не собой, Легко читал бы рэп я с тобой. А так я толком, кто я, не знаю, И я ли здесь рэп перед вами читаю. Возраст мой не подвластен тик-такам, Вот вам мое сердце, вот! Мазафака!

И тут все кончилось. Маркус закрыл рот с небольшим хлопком. В комнате воцарилась полная тишина. Сигмунд уже давно перестал петь. Он стоял посреди гостиной, уставившись раскрыв рот на Маркуса. Эллен Кристина и Муна встали с дивана. Казалось, они собираются что-то сказать, но обе молчали. Маркус тоже молчал. Он был в полуобмороке, опустошенный, словно катался на карусели и еще не привык стоять на земле. Единственный, кто что-то сказал, был мужчина, появившийся в гостиной. Он стоял в дверях и только что перестал протирать очки. Теперь он очки надел и обескураженно щурился на Маркуса.

— Мазафака? — прошептал Монс.

Маркус растерянно покачал головой и огляделся. В комнате произошло не так уж много изменений. Вот сидят Эллен Кристина и Муна. Вот — Сигмунд, а в дверях стоит папа. Он не должен там стоять. Маркус почесал затылок. Капюшон явно мешался.

— Привет, папа, — сказал он. — Как ты здесь оказался?

— Взял такси, — ответил Монс. — Это ты меня звал?

— Звал когда?

— Когда крикнул «мазафака», — сказал Монс так тихо, что Маркус едва расслышал.

— Я так крикнул?

— Да, насколько я мог расслышать. Ты смотрел на меня и кричал.

— Мазафака?

Монс кивнул:

— Мне так послышалось.

— Это просто выражение, господин Симонсен, —

сказал Сигмунд, который уже начал овладевать ситуацией.

— Выражение?

— Да, — сказала Эллен Кристина. — Маркус читал рэп, понимаете?

Монс снял очки и опять начал их протирать, все еще щурясь на сына.

— Ты читал рэп?

— Да, — ответил Маркус. — Немного.

Монс снова надел очки.

— У тебя джемпер с капюшоном, — сказал он.

— Да, — подтвердила Эллен Кристина, — это «кенгурушка».

Монс все еще смотрел на Маркуса.

— У тебя новые брюки?

— Да, — сказала Муна. — Правда, классные?

Монс покачал головой:

— По-моему, нет.

— Он будет их надевать только на выступления нашей группы, — пояснил Сигмунд.

— Какой еще группы?

— «Мэкакус М», — ответил Маркус.

— Мэкакус?

— Да, господин Симонсен, — сказал Сигмунд. — Наша группа называется в честь вашего сына.

— Его зовут Маркус.

— Я знаю, но мы называем его Мэкакусом.

— Почему это?

— Так круче.

— Не знал, — сказал Монс и начал стягивать пальто.

— Папа? — сказал Маркус.

— Да.

— Ты выздоровел?

— Да.

Сигмунд с сомнением на него посмотрел:

— Это значит, у вас больше нет синдрома хронической усталости, господин Симонсен?

Монс кивнул:

— Да, Сигмунд. Теперь я устаю только иногда, так что, если вы не против, я сяду в кресло и немного отдохну.

И тут Маркус побежал. Со всех ног. Через комнату к дверям. Добравшись до дверей, он кинулся Монсу на шею, обнял его изо всех сил и произнес счастливым, сдавленным от слез и одновременно ликующим голосом:

— Папа, папа! Я так по тебе скучал. Я просто ужасно по тебе скучал.

Если бы не было Сигмунда, Муны и Эллен Кристины, он бы всерьез расплакался, но пришлось сдержаться. Вместо этого он рассмеялся, скомканно и невнятно, но главным образом счастливо. А Монс, все еще не понимавший, что происходит, обнял сына и неуверенно, но радостно произнес:

— Ну, ну, Маркус. Ну, ну, мой рэпер.

Сигмунд захлопал:

— О'кей, народ. Я предлагаю сделать перерыв. Кто-нибудь хочет ужинать?

— Да, спасибо, — хором отозвались девчонки.

— Ужин вот-вот прибудет, — сказал Сигмунд. — А вы, господин Симонсен? Хотите слегка перекусить?

— Да, спасибо, — ответил Монс. — Маркус рассказывал, что ты настоящий шеф-повар.

— Когда-то им был. Теперь я больше интересуюсь музыкой, — коротко ответил Сигмунд.

— Жаль, — сказал Монс. — Я надеялся попробовать что-нибудь из твоих фирменных блюд.

Сигмунд слабо улыбнулся: