Мародер

Забирко Виталий Сергеевич

– Ах вот ты о чем! – усмехнулся я. Хотел напомнить, что Оганез предложил «кушать за его счет», но не стал. Знал я эти криминальные заморочки, когда «его счет» становится моим. – За мной не заржавеет. Сколько я должен?

– Вчера в кафе было тридцать долларов, – бесцветным тоном сказал Арчил. – Сегодня это три тысячи. Завтра будет тридцать тысяч. А послезавтра у тебя не будет такой суммы, чтобы расплатиться, и я тебя зарежу.

Аристократическим жестом он стряхнул с сигареты пепел, снова пригубил коньяк. Акцента в его голосе не чувствовалось,

и только последнее слово он произнес твердо, по-кавказски: «зарэжу». Наверное, на местных действовало его презрительное спокойствие, но я-то не местный. Я бы и в одиночку справился с ним и с двумя его подручными, но подкоркой почувствовал, что Сатана предпринимает какие-то свои меры, и расслабился. Если приставили ко мне стража, пусть занимается своим делом, не буду мешать.

Краем глаза я увидел, что бармен стоит у другого конца стойки и с хмурым видом ожесточенно протирает полотенцем и без того сияющие бокалы. Жаль было Сереже меня, но вмешиваться он не собирался. Он тут жил, а я только собирался обосновываться. Все-таки приятель еще не друг.

– Таки зарэжешь! – выдержав паузу, фыркнул я и повернулся к Арчилу на табурете. – Один уже хотел застрелить из помпового ружья. Знаешь, что с ним случилось?

– Гипноз тебе не поможет, – все тем же бесстрастным голосом сказал Арчил. Лицо у него по-прежнему было каменным, на меня он не смотрел, но на висках вдруг выступили мелкие бисеринки пота.

И тогда я все понял. И в помине не было в Арчиле ничего аристократического – он боялся встретиться со мной взглядом, предполагая, что я, обладая экстрасенсорными способностями, ввел Оганеза и Леву в гипнотический транс. Темный человек, что с него возьмешь… Я сам толком не знал, чем обладаю.

– Зарэжешь так зарэжешь, – согласился я. – Тогда делай это сейчас, позже не получится.

Сережа вздрогнул и опасливо покосился в нашу сторону. Он все слышал, и наш разговор не доставлял ему удовольствия. Не нравилось ему, что криминальные разборки устраиваются у стойки его бара.

Арчил явно не ожидал такого поворота событий. Он замер, словно готовясь к прыжку на меня и одновременно понимая, что время для атаки упущено. Даже владей я только приемами современных боевых искусств, мое положение лицом к нему было предпочтительнее. Бисеринки пота на висках стали крупнее, он сидел, думал, дымилась сигарета между пальцами… А затем, по подсказке Сатаны, я понял, что с ним и, мало того, что будет дальше. Не думал Арчил, как со мной поступить, он пытался сдвинуться с места, но ничего у него не получалось.

– И как тебе мой гипноз? – насмешливо поинтересовался я.

Арчил потемнел и без того смуглым лицом. Он все слышал, все видел, но из-за наведенного Сатаной паралича не мог двинуться с места, и это было более эффективным средством, чем беспамятство в нуль-времени. Оганез до сих пор голову ломает, что с ним произошло, а этот до конца жизни запомнит урок.

– Позвать на помощь твоих подручных? – предложил я, кивая в зеркало.

Из горла

Арчила донеслось нечто вроде сдавленного, едва слышимого стона.

– Можно, конечно, – кивнул я, – но мне почему-то кажется, что сейчас им будет не до тебя.

Телохранители Арчила не только делали вид, что играют, но и на самом деле бросали в автоматы жетоны, однако делали это чисто механически, для проформы, краем глаза наблюдая за нашей беседой у стойки бара. Внезапно автомат телохранителя, стоящего справа, звякнул, барабаны остановились, зазвучала бравурная музыка, и в поддон лавиной посыпались жетоны.

– Ты гляди! – изумленно сказал он напарнику. – Надо же, как пофартило!

Напрочь забыв о своих прямых обязанностях, он повернулся спиной к бару и принялся выгребать жетоны. Телохранитель слева дернулся к нему, но в это время его автомат также звякнул и разразился победной мелодией джекпота.

– Во, и у меня тоже! – растерялся он.

Никто из них на своего шефа уже не обращал внимания.

– Я предупреждал, что им будет не до тебя, – посочувствовал я Арчилу. – Видишь, до чего алчность доводит? По-моему, они выиграли столько, сколько ты с меня потребовал бы послезавтра. Причем выиграл каждый. Так кого рэзать будем?

Капли пота уже катились по лицу Арчила, и он синел от безуспешных потуг двинуться с места.

– Не пыжься, – посоветовал я, – как бы кондрашка не хватила.

Возле счастливчиков начала собираться толпа зевак, но в это время в противоположном конце зала зазвучала бравурная мелодия, затем из другого угла, а потом все автоматы, даже свободные от игроков, грянули в унисон, и тарахтенье жетонов слилось в барабанную дробь. Толпа восхищенно ахнула, загудела и бросилась подбирать жетоны, сыпавшиеся из поддонов на пол.

За стойкой Сережа уронил стакан, он со звоном разлетелся вдребезги, но бармен не обратил на звон внимания, зачарованно глядя на беснующуюся толпу, в которой метались распорядители с растерянными, бледными лицами, безуспешно пытаясь утихомирить людей и вернуть казино жетоны.

– Я сегодня милостивый, – сказал я Арчилу. – Иди-ка ты на все четыре стороны, а обо мне забудь навсегда.

Сатана отпустил его, тело Арчила обмякло, и он с трудом удержался на высоком табурете. Сигарета дотлела до фильтра, обожгла пальцы, и это привело кавказца в чувство. Синева схлынула с лица, и оно снова стало каменным. Урок явно не пошел впрок. Такие, как он, не терпят унижения и никогда никому ничего не прощают.

Так и не посмотрев на меня, Арчил бросил окурок в рюмку с коньяком, встал и, не проронив ни слова, сделал шаг от стойки.

– Стой! – сказал я. – А платить за коньяк кто будет? С меня пример берешь?

Арчил остановился, зашарил по карманам, достал стодолларовую банкноту и неуверенно протянул мне.

Я отрицательно покачал головой.

– Не мне. Сережа, – позвал я, – тут клиент расплатиться хочет.

Бармен не слышал, зачарованно наблюдая за вакханалией в зале.

– Сережа!