Мародер
Шрифт:
– Полагаете, я бы не справился с двумя наркоторговцами? – пренебрежительно сказал я и залпом опрокинул в себя бокал. В кафе никого не было, а стесняться своих тамошних привычек перед таймстеблем я не собирался.
– У Оганеза помповое ружье, – сказал Воронцов.
– Да неужели? Вы еще, как давеча, плату потребуйте за спасение моей жизни.
– А почему бы и нет? – Воронцов попытался изобразить на лице оскорбленное недоумение, но выдавали бегающие глаза. – Когда действия хронера приводят к мощной флуктуации, служба стабилизации обязана исправлять ситуацию, по собственному усмотрению либо вытирая хронера, либо милуя его. Когда же хронер погибает в результате
– А сейчас какой случай? Первый или второй?
– Не тешьте себя надеждой на свою исключительность. Второй.
– Тогда почему вмешались? Или я так понравился, что решили помочь из чисто альтруистических побуждений?
При слове «понравился» Воронцова передернуло, но возразил он по другому поводу.
– Из меркантильных.
– Фи-гуш-ки! – раздельно, с чувством, отрезал я. – Во-первых, в вашей охране не нуждаюсь, как-нибудь в своей жизни сам разберусь, а во-вторых, я не дойная корова.
Воронцов поднялся из-за стола.
– Жаль, а я хотел подработать…
Прозвучало это настолько неискренне, что я не нашелся, как съязвить. Но теперь был на сто процентов уверен, что, если захочу и потребую, он будет еще доплачивать за мою безопасность.
– Хотите, дам бесплатный совет? – предложил он.
– Не хочу.
– И все же… Оганез позвонил кое-куда, и через двадцать минут сюда приедут трое крепких парней разбираться, что вы за фрукт такой. Но еще раньше закончится экспозиция нуль-времени, и Оганез очнется.
– Ну и что?
– Вы полагаете, он будет вас спрашивать, стрелять ли ему из помпового ружья или нет?
– Обязательно спросит! – в этот раз нашедшись, заверил я. – Оганез – необычайно вежливый и культурный человек. Вы разве не заметили?
– Само обаяние, – не остался в долгу Воронцов, но лицо у него при этом было угрюмым. – Всего вам доброго, – кивнул он и направился восвояси.
Что у меня сегодня за день такой неудачный? Паршиво начался, а продолжился еще хуже. Не желал я встречаться ни с дружком сэра Джефри, ни с блюстителем стабильности, никакого дела мне не было до местного криминалитета, но они, как по заказу, чередой пошли… Нет чтобы встретиться со Златой или…
Внезапно я понял, что «или» у меня нет. Основное правило пиллиджера: ни с кем из местных не заводить тесных связей, и до сих пор я ему неукоснительно следовал. Теперь – дудки! Акция службы стабилизации разрушила мое мировоззрение, и я больше не желал жить жизнью рядового пиллиджера. Хватит мне просчитывать каждый свой шаг, оценивать, взвешивать, лишь бы только прокормиться. Если меня так берегут, лелеют, то пора с этой ситуации иметь дивиденды – жить нормальной, полнокровной жизнью, как будто я действительно прошел хроноадаптацию. Не знаю, во что это выльется, но пусть будет как будет. Будущее покажет.
Я подождал, пока таймстебль Воронцов не скрылся с глаз за деревьями вдоль набережной, посидел еще немного, а затем тоже покинул кафе, не дожидаясь, пока Оганез очнется и тем более когда прибудет его «крыша» выяснять со мной отношения, Нет, я не боялся ни стрельбы, ни драки. Что такое помповое ружье против нуль-таймера, а владение допотопными боевыми искусствами против владения психокинезом, на порядок увеличивающим мышечную реакцию? Конечно, существуют еще непредвиденные обстоятельства, но на них у меня имеется Сатана. Однако и предупреждением таймстебля не стоило пренебрегать – пока не узнаю, что за возня вокруг меня ведется, лучше ничего не предпринимать. Зато словесно
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Ни вечером, ни на следующий день Злата не позвонила, и мне было тошно. Неделю назад, когда мы и первый раз встретились, было все равно, позвонит она или нет, кто вернет деньги и вернет ли: находясь в базовом времени, пиллиджеру приходится многим поступаться для сохранения своего статуса. Допустим, не вернула бы Злата долг, повздорил бы я из-за этого с хозяйкой, выставила бы она меня из квартиры… Что было бы со мной как с пиллиджером? При контактах с местными пиллиджеру положено держаться корректно и вежливо, чтобы ни флуктуационного сучка, ни флуктуационной задоринки не образовалось в потоке времени. Скитаясь по гостиницам, я потратил полгода, пытаясь вычислить на вариаторе иную подходящую квартиру, но ничего лучшего не нашел. А когда все же поселился здесь, квартира так понравилась, что ни на что другое не был согласен и из-за суммы меньше месячного взноса не собирался разрушать свое благополучие. Лучше поступиться – тогда и хозяйка станет добрее, и спокойная жизнь наладится. Пиллиджеру иного не надо.
Не может быть у пиллиджера ни друзей, ни хороших знакомых, ни девушки, ни семьи, ибо он ни к кому не имеет права привязываться, равно как никого не имеет права привязывать к себе. Такова судьба пиллиджера, и с этим приходится мириться, как мирятся со своей судьбой миллионы людей, прозябающих на нелюбимой работе, но тем не менее находящих в этом смысл жизни. Работа пиллиджера была моим смыслом жизни, однако после встречи с таймстеблем Воронцовым смысл превратился в фикцию, и я понял, чего лишился, став пиллиджером. Не было рядом друга, с кем можно поделиться своими неурядицами, не было подруги, с которой можно забыться, потому и жалел, что Злата не звонит. Вряд ли это любовь – мне хотелось чьего-то участия, понимания, а ближе Златы никого не было. Хотя и она была чрезвычайно далека…
Все утро я бродил по квартире как неприкаянный, не находя себе места. Сатана возлежал на диване, сочувственно наблюдал за мной, но стоило посмотреть в его сторону, как он отводил взгляд. Понимал он меня, как никто, но толку-то с того? Охранник он был хороший, но друг никакой. Можно ли назвать свою руку, ногу, свою тень другом? Мысленное общение с Сатаной напоминало разговор с самим собой, а когда человек начинает «дружить» сам с собой, то это уже не дружба, а диагноз.
Под вечер я окончательно уверился, что Злата не позвонит. Собственно говоря, а почему она должна звонить? Кто я ей такой и что о себе возомнил? У нее своя жизнь, круг друзей, а у меня ни друзей, ни нормальной жизни. Так, существование…
Меня подмывало включить вариатор и посмотреть, чем занималась Злата эти дни и где находится сейчас. Но, не единожды подходя к столу в кабинете, я пересиливал себя и не прикасался к вариатору. Если решил жить в базовом времени обычной жизнью, как все местные, изволь держать слово. И нечего тешить себя безосновательными надеждами.
Чтобы как-то развеяться, я сел на диван рядом с Сатаной, включил телевизор… И через полчаса поймал себя на мысли, что не улавливаю смысла передачи. Переключил несколько каналов, но не нашел ни одной передачи, которая меня бы увлекла. Тогда я выключил телевизор, повернулся к Сатане и требовательно посмотрел на него. Котище нехотя поднялся на лапы, лениво выгнул спину, наконец-то посмотрел мне в глаза и коротко муркнул.