Марш мертвецов
Шрифт:
— Думаю, да.
— Кто же мы все-таки? — наморщив лоб, гадал я. — Служащие, которым капитально промыли мозги, чтобы плясали под дудку Кардинала?
— Промывка мозгов — это сказки, — фыркнула Ама. — Слегка изменять сознание, что-то внушить — это да, можно, но не до такой же степени.
— Наука в последнее время далеко шагнула, — возразил я. — Может, мы вообще добровольно согласились на эксперимент, кто знает. И почему мы решили, что остальные — вычеркнутые — обязательно мертвы? Может, они просто вспомнили все и выбыли из эксперимента…
—
— Послушаем твою версию.
— Может, Кардинал собирает по всем больницам страдающих амнезией. За деньги или похищает, внушает им выдуманную биографию и… — Я скептически поднял бровь. — Версия не хуже твоей, — оскорбилась Ама.
— Кажется, нас в какие-то дебри повело. Наверняка у остальных с памятью все нормально, а мы просто двое калек, нашедших друг друга.
— Ты сам-то в это веришь?
— Я уже ни во что не верю.
В конце концов мы распрощались, неохотно, ни слова не сказав про свои чувства и про возможное общее будущее. Не время. Потом, когда разберемся с этим аюамарканским списком, вот тогда… Какие уж тут отношения, если мы даже в подлинности собственных имен не уверены?
Мы условились встретиться на девятнадцатом этаже Дворца завтра в десять вечера, если оба к тому времени будем живы. На прощание поцеловались и разошлись безо всяких героических и романтических речей. Ама оседлала скутер и поехала к Кафрану, а я, не рассчитывая, в отличие от нее, на отеческую заботу, отправился назад к такси Натаниеля Мида. Он читал газету, которую тут же свернул, увидев, что открывается дверь, и завел мотор.
— Успешно прошло? — спросил он, когда впереди замаячили городские постройки.
— Неожиданно, — поделился я.
— Опасный он человек, Кардинал, — предостерег Мид. — Вы бы поосторожнее. Иначе он вас в порошок сотрет.
— Откуда такая осведомленность?
— Я таксист. Всю жизнь таксую. Много чего можно услышать. И увидеть. При желании. Большинство не желает — закрывают глаза, затыкают уши и молчат в тряпочку. Я не из таких. Я люблю держать руку на пульсе.
— Кстати, о глазах. Вам что-нибудь известно о секте слепцов? Они одеваются в хламиды и…
— Выползают во время тумана, — подхватил Мид, кивая. — Разумеется, я их видел. Но я почти ничего о них не знаю, кроме того что они тут ошиваются, сколько я себя помню.
— Они как-то связаны с Кардиналом?
— Без понятия.
Мы прибыли обратно в сердце мегаполиса, и я попросил Рида остановить. Заплатил по счетчику и добавил щедрые чаевые за труды.
— Недурно, — присвистнул он обрадованно.
— Можно позвонить, если вы мне еще понадобитесь?
— Конечно. — Он вручил мне засаленную визитку. — Там мой мобильный. — Он помолчал. — Все путем, Райми. Если понадоблюсь, звоните. Я вас заберу, откуда скажете.
— Спасибо.
Я еще немного постоял, потом вызвал другое такси и, назвав адрес Дворца, выдал водителю чаевые авансом — за будущее превышение скорости. Пора было заняться собственным
капак
Я задержался во Дворце на ночь. Секретарши и прочие сотрудники, отработав смену, уходили, приходили новые, а я все сидел, подключаясь то к одному терминалу, то к другому, впиваясь взглядом то в экран, то в печатные листы, перебирая пальцами то кнопки на клавиатуре, то страницы, выискивая, впитывая, анализируя. Досье действительно оказались, как Ама и говорила, сверхподробными. В мое вносилась каждая мелочь начиная с приезда в город. Счета, квитанции, номенклатура. Расшифровки бесед с клиентами, друзьями и приятелями. Даже результаты того самого теннисного матча. Представляю, в какую астрономическую сумму это Кардиналу обошлось.
Однако по-прежнему нигде ни слова о моем прошлом. Я искал по перекрестным ссылкам, комбинируя свое имя со всем, что подворачивалось под руку, — безрезультатно: такое впечатление, будто я отправил поисковик в погоню за призраком. Согласно всем источникам, до приезда в город меня не существовало на свете. Сраженный фактами (точнее, их отсутствием), я уже готов был поверить, что взял и вылупился из ниоткуда в тот самый день. Но ведь я что-то помнил! Пусть воспоминания обрывочные и все время ускользают, но они есть. Лицо той женщины.Любимые старые фильмы, книги, песни — я ведь их тоже помню.
Наверное, все-таки амнезия. Кардинал отыскал меня в больнице, как и предполагала Ама, побитого жизнью и тронувшегося умом. Привез сюда в каких-то своих темных целях, наделил выдуманной биографией и пустил на все четыре стороны. Смахивает на сюжет для фантастической киношки, но вполне допустимо. Хоть и с натяжкой.
А как же тогда Тео, Кафран Рид и Соня Арне? У них-то нет амнезии. Может, это, конечно, все часть спектакля, но Тео вроде на самом деле считал меня племянником. Кафран глядел на Аму глазами любящего отца. Соня обожала Адриана, до того как вздумала от него отречься. Напрашивается мысль, что их всех подкупили, что они просто играли по сценарию Кардинала, но, по-моему, все не так однозначно. Если я хоть что-то понимаю в людях, они искренне верили и верят в наше родство.
Я проверил досье на Тео. Две сестры, обе живут не здесь. Я позвонил обеим — в горле пересохло от волнения: вдруг одна из них все же моя мать? Представился старым приятелем Тео, который надолго уезжал и только сейчас услышал о его смерти. Обе женщины с радостью поддержали разговор. Ни та, ни другая не узнали меня по голосу. Я осторожно прощупывал почву, подкидывая невинные вопросы. Одна в разводе, детей нет; у другой шестеро, самому старшему всего семнадцать. Я поблагодарил, пообещал как-нибудь заглянуть, если окажусь поблизости, и навсегда оборвал свою связь с «дядей». Он не был братом моей матери. Скорее всего, до того дождливого пасмурного дня он в глаза не видел своего «племянника».