Маршал 2
Шрифт:
Самолета на месте не было – выкатили на взлетную полосу и вели последние приготовления, проверяя и перепроверяя все по очередному кругу. Должен был прибыть Чкалов, но не смог. Он ведь теперь народный депутат, а точнее икона, которую ставили в пример подрастающему поколению. Вот и возил он свой портрет по всему Союзу, занимаясь поднятием так сказать, боевого духа показательными выступлениями на разных объектах ДОСААФ, с невиданным размахом развивающихся с тридцать седьмого года. В одних только авиационных кружках разного толка по последним известным Михаил Николаевичу сведениям числилось более трехсот тысяч человек. И все
— Здравствуйте, товарищи! — поприветствовал шагов с десяти инженеров и конструкторов Тухачевский.
— Здравствуйте, товарищ маршал! — нестройным хором ответила вся рабочая группа.
— Чего трясетесь? Али боитесь, что не полетит?
— Полетит! Полетит! — в один голос затараторили они.
— Так что нервничаете? Раз полетит, то разве же это повод для переживания? — с улыбкой произнес Тухачевский. — У вас все готово?
— Да, — кивнул Поликарпов.
— Тогда ведите. Показывайте нашего красавца.
И все двинулись в сторону открытых ворот. Шагов тридцать прошло от улыбки до легкого шока. На взлетной полосе, метрах в пятидесяти от ворот, стоял самолет, вызывавший в Тухачевском когнитивный диссонанс. Настолько, что маршалу пришлось остановиться и несколько секунд отходить от шока. Даже глаза протер от неожиданности.
— Слишком футуристично? — спросил Поликарпов.
— Да нет, — неуверенно мотнул головой Михаил Николаевич, — просто неожиданно и необычно. Я ведь его видел только в чертежах. Вживую выглядит просто потрясающе. Как сказка.
— Она и есть, — кивнул Николай Николаевич. — Весь набор исключительно из нового алюминиевого сплава. Обшивка тоже. Не просто нам это далось… не просто, — покачал головой Поликарпов. — А сколько стоит новый самолет, даже представить страшно. Разве же мы сможем его выпускать в потребном количестве?
— А что нам помешает? — улыбнулся Тухачевский. — Мы только в этом году смогли увеличить вдвое выплавку алюминия против прошлого года. Девяносто тысяч тонн.
— Солидно, — согласился Поликарпов.
— И в будущем году по самым скромным ожиданиям должны продолжить наращивать выпуск этого стратегически важного материала. Думаю, тысяч до ста пятидесяти тонн доберемся. А в конце сорокового и Красноярский алюминиевый завод должен быть запущен, построенный по самым современным технологиям. Шутка ли – оценочная производительность завода свыше двухсот тысяч тонн. Вот и получается, что за три года мы сможем поднять производство алюминия более чем на порядок. Добавьте к этому наши новые сибирские промышленные комплексы, по производству алюминиевых, дюралюминиевых и магниевых сплавов, а также высококлассных электросталей, что сейчас ударно строятся за Уралом. Справимся. Обязательно справимся. Помяните мое слово – через пару лет вам истребитель еще и переделывать придется, с применением более современных материалов и технических узлов. Ведь те же легированные электростали высокого класса чистоты позволят нам создать куда более серьезный двигатель, чем тот, что есть сейчас. Так что, даже не берите в голову такие грустные мысли.
— Так-то оно так, только все одно, непривычно как-то. Года два назад совсем по-другому вопрос ставили. Чем дешевле, тем лучше. И мы с горечью смотрели на все эти палки и тряпки.
— То-то
— Признаюсь, не интересовался, — пожал плечами Поликарпов.
— Мы программу сократили по времени, убрали из нее максимально все предметы, не относящиеся к летным дисциплинам. А все высвобожденное время отдали на откуп учебным полетам. Поэтому в полный цикл обучения от взлета-посадки до выпуска вошло триста часов налета.
— Ого!
— Вот-вот. У нас уже пошли выпускники этой семимесячной программы. И их летные показатели на голову выше старых, обученных летчиков. Не говоря уже о низкой аварийности и времени освоения новых машин. А потом их направляют в истребительные полки, где продолжают гонять в учебных эскадрильях, что мы развернули при каждом ИАПе. Представляете, сколько стоит этот курс?
— Но разве мы сможем таким образом подготовить нужное количество летчиков?
— А вы знаете, сколько нам нужно личного состава? — усмехнулся Тухачевский. — Не переживайте, Николай Николаевич, все взвешено и подсчитано. Обучение хоть и дорогое, но достаточно быстрое. Сможем. Мы уже полностью укомплектовали все истребительные дивизии личным составом по полному штату, ведем переподготовку "стариков" и накапливаем резерв для кадрированных авиачастей, создавая стратегический запас. Вы ведь слышали, что согласно новым стандартам каждый комсомолец должен освоить либо уверенное пилотирование самолетом, либо управление автомобилем, либо танком. Причем желательно все три ипостаси. ДОСААФ переживает небывалый всплеск желающих.
— Как все поменялось-то… за два года всего, — покачал головой Поликарпов.
— Советский Союз нуждается в квалифицированных специалистах. Это новая установка XVIII съезда внедряется в жизнь методично и последовательно. А потому мы просто не можем ограничиваться той странной программой обучения, при которой линейный летчик-истребитель едва осваивал взлет и посадку. Это ведь глупо – доверять дорогую машину человеку, который не может ей управлять. Ну и дальше, за ниточку все вытягивается. Например, нет смысла хорошо учить пилота, полагая, что он станет "одноразовым" экипажем для дешевого аппарата.
— Да понял я, понял, — улыбнулся Поликарпов. — Но все равно, чудно и непривычно. Как будто проснулся и все вокруг поменялось.
— Сон, не сон, а, действительно, поменялось много за последние годы, — улыбнулся маршал. — Кстати, возможно я путаю, но, помнится, вы очень ругались на каплевидный фонарь… — лукаво подмигнул Тухачевский.
— Ругался. Верно, — кивнул Николай Николаевич. — Так ведь плексигласа хорошего не было. Одна муть, через которую ничего не видно. А тут, после того как стали поступать первые партии высокого качества, так и решились. В конце концов, он действительно нужен. Хотя я, если честно, очень сильно переживаю из-за его размеров. Как-то чудно это и непривычно.