Маршал 2
Шрифт:
— Чем конкретно вы готовы помочь Рейху? — невозмутимо спросил Риббентроп.
— Мы можем принять участие в совместном разгроме Польши, а также обеспечить дружественный нейтралитет в ходе вашей французской кампании. Да, у Советского Союза сейчас не самая большая армия, особенно в связи с ее преобразованием из-за оптимизации расходов. Но три-четыре десятка дивизий с нашей стороны совершенно точно ускорят процесс разгрома нашего общего врага, который за недолгое время своего существования уже стал костью в горле для всех цивилизованных людей. Или вы думаете, армия Польши
Риббентроп молча посмотрел на невозмутимое лицо Молотова, и задумался. Как и все остальные. Советская делегация была в курсе предложения и ждала реакции немцев и наблюдала за реакциями, а германская сторона просчитывала выгоды.
— Вы сказали, что Советский Союз желает признать преемственность от Российской империи, — медленно начал после большой паузы Риббентроп. — Однако в этом случае Рейху и СССР придется произвести серьезную ревизию взаимных финансовых претензий, которые на данный момент нас не обременяют. И далеко не все они могут быть выполнены. Вы же понимаете, что золото, конфискованное правительством Кайзера мы вернуть не в состоянии.
— В этом нет никакой сложности, — с улыбкой ответил Молотов. — Просто обговорим форму оплаты. Совершенно не обязательно брать строго в той форме, которая была в прошлом. Она могла и истлеть. Произведем оценку и подумаем, как нам произвести взаимовыгодный учет с минимальным количеством натуральных выплат. Ведь главная задача не столько добиться каких-то преференций, сколько устранить противоречия на строгой юридической платформе, дабы ни у кого не возникало вопросов.
— Нам приятно это слышать, — улыбнулся Риббентроп.
— Кроме того, в случае успешного заключения договора, учитывающего наши интересы как правопреемника Российской империи, мы готовы предложить Берлину расширенное торговое сотрудничество. Как я уже выше заявил, Советский Союз в курсе затруднений, с которыми столкнулась экономика Германии и готов протянуть руку помощи. Например, взять обширный кредит под долгосрочные долговые обязательства по французской схеме. Сырье, в обмен на продукты германского производства, прежде всего для оснащения заводов и реализации инфраструктурных проектов.
— Это щедрое предложение, но, к сожалению, этот вопрос я не вправе решать.
— Но разве это наша последняя встреча? — наигранно удивился Молотов. — Если мы договоримся вместе бить Польшу, то нам придется многое согласовывать. Я бы даже сказал больше – находиться постоянно в тесном взаимодействии, дабы держать руку на пульсе и полностью контролировать ситуацию.
— Вы, безусловно, правы, — кивнул с серьезным видом Риббентроп, — однако, все равно, мне требуется проконсультироваться с Берлином. Слишком многое нужно обсудить и обдумать. Поэтому, я предлагаю нам всем собраться здесь через три дня для подведения окончательного итога. Надеюсь, вы подготовили проект договора, который я мог бы представить моему фюреру?
— Конечно, — кивнул Молотов, сохраняя непроницаемо спокойное лицо.
Интерлюдия
21 июля 1939 года все европейские
Глава 2
2 августа 1939 года. Берлин. Торжественный прием по случаю заключения пакта
— Видишь, вон того офицера в русской форме? — озорным тоном шепнула подружка Ольге.
— Которого?
— Да вон того, что мило воркует с нашим "быстроногим Хайнцем".
— Кто это? Совершенно незнакомое лицо.
— Ольга, ты меня удивляешь! Об этом человеке месяц назад судачила вся Европа! Да что Европа, весь мир!
— Не томи.
— Этот человек – самый известный маршал Советов – Михаил Тухачевский.
— О! Тот самый?
— Собственной персоной!
— Так они же с Хайнцем воевали друг против друга в Чехословакии? Вчера друг в друга стреляли, а сегодня – беседуют как старые друзья. Неужели так можно?
— Они – могут. Профессионалы. Оба в том бою получили ранения, но выжили и отличились. Поговаривают, что эти двое друг о друге очень высокого мнения. Не дружба, конечно, но уважение совершенно точно.
— Удивительно! Кстати, мне кажется или он прихрамывает?
— Во время той странной войны в Монголии он с маленькой лопаткой, ну, такой, что носят солдаты на поясе, бросился на ворвавшихся в траншею японцев. Говорят – сражался как лев, оглашая округу устрашающим ревом.
— Мальчики любят рассказывать про себя сказки, — улыбнулась Ольга.
— Ему за эту сказку вручили новый отличительный знак Красной армии – "За ближний бой". Причем сразу высшей категории. Вряд ли так награждают за мальчишеские выдумки, — лукаво подмигнула подружка.
— Высшей? Почему сразу высшей? — удивилась Ольга. — Он что, так много японцев порубил своей лопаткой? Или из-за высокого звания?
— Точно не знаю, но говорят, что по личному представлению Сталина, дабы учесть в награждении и его старые заслуги. Он ведь не раз бывал в ближнем бою. В той же Чехословакии именно он захватил наш танк.
— И многим так, по совокупности, зачли старые заслуги?
— Единицам. Высшую степень – только ему. Еще десяток получили вторую. Остальным – по статуту.
— Удивительно сколько мифов о нем крутится, — улыбнулась Ольга. — И гениальный полководец, и грозный воин, бросающийся на врагов с лопаткой. Самолеты хмурым взглядом он еще не сбивает?