MASH
Шрифт:
— Ястреб Пирс? — удивился капитан Форрест. — Это что за имя такое, чёрт побери?
— Мой старик одну только книжку в жизни прочитал — «Последний из Могикан» называлась, — пояснил капитан Пирс.
— А, ясно, — сказал капитан Форрест, и потом добавил: — Ты-ы… энто, откуда будешь?
— Городок Райско-Яблоневая Бухта.
— Энта… еще, где такое?
— Штат Мэйн, — ответил Ястреб. — А ты откуда?
— Из города Форрест.
— Энта еще, где такое? — передразнил Пирс.
— Штат Джорджия, — ответил Дюк.
— О Боже, — сказал Пирс. — Мне нужно срочно выпить.
— У меня есть, — участливо
— Сам сделал, или что-нибудь настоящее? — поинтересовался Ястреб.
— Там где я родился, настоящим признают только то, что сам сделал, — ответил Дюк Форрест, — А эту фигню я купил у правительства Янков.
— Ладно. Тогда я попробую.
Капитан Пирс свернул на обочину и затормозил джип. Капитан Форрест разыскал флягу в вещмешке и откупорил. Так они и сидели, уставившись на обросшую неубранным и уже облепленным ноябрьскими ледышками рисом дорогу, разговаривая, и то и дело, передавая друг другу флягу.
Дюк Форрест узнал, что Ястреб Пирс был женат, и уже успел родить двух сыновей. А капитан Пирс выяснил, что капитан Форрест тоже был женат, и являлся счастливым папой двух маленьких девочек. Кроме того, они узнали, что оба имеют похожее образование, подготовку и опыт, и, к взаимному облегчению, ни тот ни другой не считает себя Великим Хирургом.
— Ястреб, — начал капитан Форрест после некоторого молчания. — Ты-ы… энто, представляешь, как это потрясающе?
— Что — потрясающе?
— Ну вот, я, видишь, из Форрест-Сити, штат Джорджия, а тыы… энта, янки из Лошадино-Яблочной…
— Райско-Яблоневой…
— …Райско-Яблоневой Бухты Мэйна, а у нас столько общего!
— Дюк, — сказал Ястреб, поболтав флягой в воздухе и, отметив, что содержимое в ней уменьшилось больше чем наполовину, — Зато вот этого общего у нас стало намного меньше, чем раньше.
— Поехали тогда, что ли? — ответил Дюк.
Они катили на север, и только бормотание джипа нарушало тишину. Пошел холодный дождь, и его серые штрихи спрятали остроконечные, почти совсем лысые холмы по обе стороны долины. Они подъезжали к Уижонгбу — убогому лачужному поселению, с размытой грязной центральной улицей застроенной туристическими достопримечательностями, главной из которых был ВсемирноИзвестныйПубличныйДомБыстрогоОбслуживания в северной части города.
Слава ВсемирноИзвестногоПубличногоДомаБыстрогоОбслуживания, в силу своего удачного местонахождения вдоль самой загруженной дороги между Сеулом и линией фронта, гремела далеко за пределами города: здесь останавливались практически все водители грузовиков снабжения. Уникальность заведения заключалась в методе обслуживания, а также в похвальном вкладе в облегчение острой проблемы венерических заболеваний, стоявшей перед Армейским Медицинским Корпусом США. Заведение состояло из полудюжины глиняных и тростниковых хижин, рекламируемых вывеской «Ваш последний шанс. Следующая возможность — в Пекине», и возвышающегося среди них центрального сооружения, увенчанного американским флагом. Заигрывающий и подмигивающий штат борделя, разодетый в самые цветастые наряды, предлагаемые каталогом Сиэрс-Роэбак,
Джип Пирса и Форреста пробирался сквозь машущий и аукающий калейдоскоп.
— Тебе здесь что-нибудь нужно? — спросил Ястреб, заметив, что Дюк безостановочно салютовал и кивал.
— Не-а, — ответил Дюк. — Я вчера в Сеуле отоварился, теперь другую проблему думаю.
— Доктор! Вы же доктор! Разве можно так неосторожно? — сказал Ястреб.
— Да нет же, — ответил Дюк. — Я всё думаю про энтого полковника Блэйка.
— Подполковник Генри Брэймор Блэйк, — сказал Ястреб. — Я им интересовался. Обычный армейский тип.
— Пить хочешь? — поинтересовался Дюк.
Скрывшись подальше от настойчивых глаз сирен, Ястреб вновь свернул на обочину. Когда жидкость во фляге закончилась, в холодный косой дождь добавились плоские мокрые снежинки.
— Обычный армейский типчик, — всё повторял Дюк. — Прям как Миид, и Шерман, и Грант.
— Ты знаешь, я вот как на это гляжу, — наконец сказал Ястреб. — Большинство этих армейских типов на самом деле — неуверенные в себе слабаки. Если бы они таковыми не являлись, то отправились бы пробовать силы в большом, свободном мире. А так их единственный механизм утверждения личности состоит из эффективности и продуктивности вверенного им учреждения.
— Точно, — сказал Дюк.
— У этого Блэйка, скорее всего, возникла какая-то проблема, иначе он бы не стал молить о помощи. А мы, наверно, и есть эта помощь.
— Точно, — сказал Дюк.
— Вобщем, я думаю, — продолжал Ястреб, — Мы с тобой будем вкалывать на совесть, когда будет работа, и постараемся затмить конкурирующие таланты.
— Точно, — сказал Дюк.
— И тогда у нас появится заслуженное право качать права, которое мы сможем использовать при любом удобном случае для нашей пользы.
— Ты-ы… энта, знаешь что, Ястреб? — сказал Дюк. — Я тебя уважаю.
Прямо за палатками, известными как Канадская Станция Перевязки, они наткнулись на развилку. Дорога направо, согласно указателю, вела к Пуншевой Чаше и Хребту Разбитых Сердец; дорога налево обещала увести их в северном направлении в сторону Чорвона, Холма Свиной Отбивной, Старого Лысого и МЭШа 4077.
Проехав четыре мили, они обнаружили, что бурный речной поток снес мост, и патрульные махнули им в сторону, чтоб встать в очередь из дюжины других военных машин, где было даже два танка. Там они прождали около часа, наблюдая за ростом очереди, пока впередистоящие не стали, наконец, двигаться. Ястреб провел джип по илистому дну через плещущую на пол машины речку.
В результате всех задержек темнота уже спускалась на долину, когда напротив знака «ВОТ ЭТО ОНО И ЕСТЬ — 38-Я ПАРАЛЛЕЛЬ» они разглядели менее броский знак «4077-Й МЭШ, ТО МЕСТО, ГДЕ Я НАХОЖУСЬ — ГЕНРИ БЛЭЙК, ПОДПОЛКОВНИК», указавший им, что пора свернуть влево с главной дороги. Следуя указателю, они сначала наткнулись на четыре вертолета, принадлежавших 5-й Воздушно-Спасательной Дивизии, а затем обнаружили несколько дюжин палаток всяческих размеров и форм, безнадежно пытавшихся выстроиться по форме подковы.