Маша, прости

Артамонова Алена

Талантливый, умный, одаренный богом мальчик играл в самодеятельном театре своего провинциального городка и жил вместе с мамой и тремя сестрами. Андрюша с детства знал, что такое взятая взаймы десятка до получки. Он хотел другой жизни! Назвать его испорченным нельзя, просто у каждого из нас разные потребности души. И не его вина, что думать о прекрасном он мог только с сытым желудком.

С легкостью поступив в театральный институт и оказавшись в общаге с нищенской стипендией, он прекрасно понимал, что помощи ждать неоткуда. Тогда Андрюша решил действовать. Он стал знакомиться

с дамочками бальзаковского возраста и вскоре переехал пусть в съемную, но зато отдельную квартиру. Затем появилась машина.

В институте Федор брезгливо обходил сокурсника, считая ниже своего достоинства даже здороваться с ним. Но эта случайная встреча натолкнула его на определенные мысли.

– Привет, – он поздоровался первым.

– Привет, – Андрюша явно растерялся.

– Пойдем, кофе выпьем, разговор есть, – и, не оглядываясь, Федор пошел вперед. Он давно уже понял, что людьми нужно управлять, приказывать, тогда у них не остается времени для размышлений об ущемлении собственного достоинства.

Они заняли свободный столик.

– Заказывай, – предложил Федор сокурснику, когда к ним подошел официант.

– А ты?

– Мне кофе, черный.

– Мне то же самое.

Официант, не высказав удивления, удалился.

Пока выполняли заказ, Федор собирался с мыслями, а Андрей напряженно гадал, чем вызван интерес к его скромной персоне.

– Чем занимаешься? – Федор постукивал пальцами по столу.

– Да так, ничем особенным, ушел на вольные хлеба.

– Успешно?

– Да, – Захаров неопределенно пожал плечами.

– Ясно. Заработать хочешь? – Федор исподлобья рассматривал сокурсника.

– А кто не хочет? – философски отозвался парень.

– Пять штук баксов, плюс расходы.

– А что делать? – Захаров напрягся, его явно приглашали не на съемочную площадку.

– Бабу соблазнить, рестораны, подарки, – с деланым безразличием объяснял Федор, – ну, не знаю, что там еще, тебе виднее.

– А тебе это зачем? – Андрей прищурился.

– Но не просто переспать, – не обращая внимания на вопрос, продолжал Федор, – а так, чтобы она мужа бросила.

– Ну да, а он мне потом голову оторвет!

– Не оторвет, – Федор в упор посмотрел на собеседника. – Имя другое назови, координат не оставляй, квартиру я тебе сниму. Месяца два хватит? – спросил он так, словно вопрос уже был решен.

– Ну, уйдет она от мужа, а мне что с ней делать потом, жениться?

– Слушай! – взорвался Федор. – Я думал, ты умнее! Кто тебе сказал, что на ней нужно жениться?

– Не нравится мне все это, – пробормотал Андрей, недоумевая, почему именно к нему Степанов обратился с такой странной просьбой. – Тебе-то с этого какая радость?

– Много будешь знать, скоро состаришься, – отрезал Федор. – Я плачу, ты исполняешь и никаких вопросов!

– Нет, – с напускной кротостью отказался Захаров. – Поищи кого-нибудь другого.

– Я умею быть благодарным, – Федор понизил голос, – и неблагодарным тоже. – Последние слова звучали почти как угроза.

Собеседник заерзал на стуле, ему было хорошо известно, как расправлялся Степанов

с неугодными ему людьми, всегда нанося удар первым. И, как правило, это был удар в спину.

Он немного подумал.

– Скажи, – Андрей замялся. Раз уж нельзя отказаться, то стоит попробовать продать себя подороже. – А эпизодик, ну хоть маленький, можешь устроить?

– Попробую, – ответил он, изобразив на губах вежливую улыбку.

Федор без проблем снял квартиру, затем подъехал к дому отца и, дождавшись, когда из подъезда вышла Людочка, показал Андрею объект, дал денег и велел не скупиться.

– Запомни! Мне нужно, чтобы она бросила мужа!

Андрей молча кивнул. «Чудовище! Интересно, чем ему не угодил мужик или баба? Какая разница? Ясно одно, связываться с ним себе дороже».

Людмила Серебрякова родилась и выросла на окраине столицы с громким названием Перово. Сколько она себя помнила, они все время жили вчетвером в маленькой, двухкомнатной «распашонке». Четырехметровая кухня, где обедали в две смены, сидячая ванная, стиральная машинка, стоящая в прихожей, отчего в комнату приходилось протискиваться бочком. Проходная комната исполняла еще и функции родительской спальни, а в их с сестрой маленькой комнате, похожей на школьный пенал, смогла уместиться только одна кровать да письменный стол. Родители работали на заводе, поэтому семья жила довольно скромно, хотя и имела машину – старенький «Запорожец».

Люда мечтала вырваться из нищеты и жить в свое удовольствие. Окончив восемь классов, она здраво рассудила, что в их справедливом государстве счастливо живут немногие, а одни из немногих – работники торговли. И она поступила в торговый техникум. Окончив его с красным дипломом, девушка попала на работу в Военторг. Появилась модная одежда, лишние деньги, но опять приходилось возвращаться в душную квартиру и делить кровать с младшей сестренкой.

Тогда Люда решила выйти замуж. К кандидатуре мужа девушка подошла серьезно, первое, что ее интересовало, это отдельная квартира. Конечно, она, как любая молодая женщина, мечтала о любви и тихом семейном счастье, о детях и летних поездках к морю. Она рисовала в своем воображении разнообразные портреты суженых и мирные картинки совместной жизни, но неизменным оставалась только отдельная квартира.

Видимо, до бога долетела ее горячая мольба, и вскоре она познакомилась с милым молодым человеком, немного замкнутым и очень несчастным, переживавшим большую трагедию – в автомобильной аварии погибли его родители. Роман был скоротечным, Вадик нуждался в опеке, а в ней проснулось природное женское чувство – жалость. Жалость и сочувствие к такому ранимому и беззащитному, в мятых брюках, рубашках с оторванными пуговицами и… неубранной квартирой.

Через месяц после знакомства они подали заявление в ЗАГС, через три поженились. Людмила была на седьмом небе от счастья, она тут же сделала ремонт, потом поменяла кое-какую мебель. Молодая женщина так уставала, что была даже рада, когда, возвращаясь домой, находила своего мужа пьяно спящим на кровати.