Маша, прости

Артамонова Алена

Во дворе стояла красная «девятка», а возле нее, нервно прохаживаясь, курил молодой парень. «Бандит, новый русский!» – сделал свои выводы мужчина, и тут он увидел Людмилу. Парень бросился ей на помощь, а женщина подняла голову и посмотрела на их окна. Павел спрятался за штору, и его стали душить слезы.

Через два дня Макс объявил, что ему нужно на недельку уехать по делам в Питер, а еще через три появился молодой человек и сообщил ничего не понимающей женщине, что квартира была сдана на

два месяца, и срок давно истек. Ей показалось, что это дурной сон. Ничего не видя перед собой, Людмила машинально собрала вещи и, сев в такси, назвала адрес своих родителей.

1720 г. Франция. Париж

Филипп, скованный кандалами, стоял на Гревской площади, а вокруг абсолютно голые кружили хоровод регент, аббат Дюбуа и мадам Феран, а позади них с рогами и копытами, перевязанный орденской лентой, корчил злые рожицы д’Аверн.

Филипп пытался вырваться из оков, но чувствовал только, что силы оставляют его, и тут он с трудом открыл глаза.

– Ух, это всего лишь сон, – выдохнул он с облегчением.

– Филипп, наконец вы очнулись! – над ним склонилось озабоченное лицо Габриэль.

– Где я? – слова давались ему с трудом.

– Вы у нас дома уже пять дней. Вы ничего не помните?

– Нет, – соврал Филипп. То, что он помнил, вспоминать совсем не хотелось.

– Давайте, я напою вас отваром, который приготовил доктор Брюни.

– Здесь был доктор? – Филипп попытался встать, но слабость во всем теле не позволила ему этого сделать.

– Я помогу, – она приподняла подушки. – А теперь пейте маленькими глотками, – Габриэль осторожно поднесла к губам небольшую чашу.

Напиток был горьким, и Филипп закашлялся.

– Ничего, ничего, – словно маленького, уговаривала его хозяйка дома. – Сделайте еще глоточек, вот так. А теперь полежите спокойно, я принесу вам бульон.

Габриэль вышла, а Филипп опять провалился в сон.

На следующее утро он почувствовал себя совсем здоровым и попросил у любезной хозяйки что-нибудь перекусить.

– Сначала лекарство…

– Опять? – закапризничал он.

– Мэтр Брюни приказал принимать его на голодный желудок.

– Габриэль, помилуй, все доктора – бездельники и пройдохи, они говорят глупые вещи, чтобы выглядеть значительнее, – взмолился Филипп.

– Вы ведете себя как ребенок! А ну-ка быстро! – она осталась равнодушной к его нытью.

Через пятнадцать минут Габриэль принесла ему аппетитно пахнущее бланманже – густое пюре из риса и курицы, сдобренное миндальным молоком, сахаром и свиным салом.

– Напугал ты нас, – в комнату вошел Артур.

– Извините, что доставил вам столько хлопот и особенно вам, Габриэль, – Филипп с благодарностью посмотрел на девушку.

– Ну, что вы, это то малое, что мы могли для вас сделать, – прошептала она.

– Хлопоты? Ну, ты даешь, да, по-моему, моей женушке это доставило огромную радость. Они с Джо не

отходили от тебя ни на минуту, так что мне приходилось силой оттаскивать их от твоей кровати, – бросив беглый взгляд на жену, весело выдал все тайны Артур. – Так что в следующий раз, когда захочешь поболеть, милости просим в наш дом.

– Что ты болтаешь, – Габриэль сердито посмотрела на мужа и тут же обратилась к маркизу: – Не слушайте его! Пусть эта болезнь будет последней в вашей жизни!

– Вы ангел, – Филипп поцеловал ей руку, чем еще больше ее смутил.

– Да, кажется, я опять что-то не то сказал, – виновато пробурчал хозяин дома.

– Вы настоящие друзья, и я так рад, что вы у меня есть! – с чувством поблагодарил Филипп.

– А несколько дней назад ты говорил обратное, – поддел его Рыжий.

Филипп сразу вспомнил постыдную сцену в кабаке.

– Ты прав, и мне очень стыдно, испытанные друзья – величайшее из земных благ, хотя как раз за этим благом мы меньше всего гонимся.

– Да ладно, брось! – Артур присел на кровать. – Ты лучше скажи, что с этим гвардейцем делать?

– Каким гвардейцем?

– Ну вот, говорил же я Косому, что бредит человек, а он «убить, убить!» – Артур задумчиво почесал голову.

– Кого вы убили?

– Да не убили, так, покалечили малость, да заперли на барже, пока ты не оклемаешься.

– Слушай, Рыжий, ты не на причастии, – разозлился Филипп, – говори понятно.

– Вот я и говорю, мы тебя сюда принесли, то есть привезли, – тут же поправил он, чтобы не задеть самолюбие друга. – А ты стал кричать: «Узнайте, что с мадам д’Аверн, а ее мужа убить, немедленно!» Мы тебя спросили, за что, а ты говоришь: «Он свою жену регенту продал» за эту, как ее, – Артур нахмурился, – ну за ленту там какую-то.

– Орденскую, – прошептал Филипп.

– Правильно, орденскую.

– И?

– Про мадам д’Аверн говорит весь Париж, уж слишком дорого обошлась регенту его новая прихоть.

– Ее заставили, – прошептал Филипп.

– Мы и поехали к ее муженьку, привезли на баржу, Косой его немного… ну того, потряс, – Артур хитро прищурился. – Зачем, говорим, жену продал. Он – в отказ. Нет, говорит, это ее идея, все она придумала, я только следовал ее советам.

– Мерзавец! – Филипп с силой ударил кулаком по кровати. – Они ее заставили!

– Простите меня, – тихонько перебила Габриэль. – Но мне кажется, я должна вам это сказать. Женщину нельзя заставить, ее можно убедить, обмануть, купить, но заставить, – Габриель покачала головой, – заставить нельзя.

– Вы ее не знаете, она чистый ангел!

– Мы тоже ничего не поняли, – продолжал Артур, – поэтому послали Воробушка в славный Аменьен. – Воробушек был одним из головорезов Рыжего, за свой маленький рост и невероятную способность вынюхивать и разведывать получил прозвище в честь этой юркой, наглой и неприметной птички.