Маша, прости
Шрифт:
Когда она не вышла на работу, он вдруг почувствовал, что каждая его клеточка вопит от страха. А вдруг он никогда больше не увидит ее? Повинуясь внезапному порыву, Павел набрал ее номер.
– Алло.
– Людмила, это Павел, прошу вас, не вешайте трубку, – зачастил он. – Я просто хочу сказать, что согласен.
– Согласен? Вы о чем? – растерялась она, не понимая, что еще понадобилось от нее этому «старому козлу».
– Согласен стать вашим мужем, то есть… – он запнулся, – я не то хотел сказать. Станьте моей женой!
– Придурок! – она бросила трубку. – Нет, это ни в какие ворота не лезет! И на что только не идут мужики,
Но чем больше она сопротивлялась, тем сильнее он хотел обладать ей.
Тяжело было принимать решение, но, переступив черту, Павел теперь делал все, чтобы добиться цели. Была ли это любовь, страсть или, может, проснувшийся животный инстинкт охотника, он уже не разбирал, а просто, высунув язык, тяжело дыша, с ничего не видящим взглядом бежал за добычей.
Людмила, возмущенная его неприкрытым цинизмом, яростно сопротивлялась. Написала заявление об уходе, не отвечала на телефонные звонки, не открывала двери, сидя дома тихо, как мышка.
В воскресенье утром, абсолютно уверенная, что надоедливый кавалер мирно спит в супружеской кровати, Людмила вышла за хлебом и увидела сидящего на ступеньках Павла. Небритый, с каким-то болезненно-идиотским выражением лица и бессмысленным взглядом, он вначале напугал ее. Но тут что-то щелкнуло в ее голове, и Людмила вдруг увидела всю эту ситуацию не взглядом замученной, истерзанной женщины, а другим, посторонним.
«А ведь он не врет… он действительно готов жениться… – Людмила в растерянности смотрела на Павла, не зная, что ей делать со своим открытием. – А почему бы и нет? Не так уж он и стар», – она уже откровенно рассматривала мужчину, словно выбирала баранью ногу на холодец, а он, затаив дыхание, ждал приговора.
«Говорят, и дети от мужчин средних лет намного талантливее, – она и сама не заметила, как вместо „старого козла“ Павел превратился в мужчину средних лет. – Наконец-то не нужно будет ходить на работу, да и машина у него есть, – мысли хороводом закружились в голове. – Это же совершенно другой уровень жизни! Заграничные поездки, шмотки, огромная квартира! – от открывшихся перспектив у нее перехватило дыхание. – Брак по расчету тоже может быть счастливым, если расчет верен! Нужно все правильно разыграть, чтобы он не слетел с крючка».
И она все прекрасно разыграла. Дала свое благосклонное согласие, но к телу до свадьбы не допускала.
Павел вдруг почувствовал давно забытое ощущение счастья и, помня усталость последних дней, решил, что испытаний для него хватит. Разбираться с женой, объяснять детям? Нет! На это у него просто не хватит на это сил, да он и не хотел их тратить!
Проконсультировавшись с адвокатом, он тихонько подал заявление на развод. Повестки в суд Нине Сергеевне не приносили, с квартирой тоже не возникло проблем. Он никогда не имел своего собственного жилья, так как жил у тестя, поэтому без проблем получил новую жилплощадь. «Дети? Дети вырастут и поймут», – он был в этом уверен.
Спокойно перечеркнув прошлое, Павел вошел в новую жизнь, не обремененный чувством вины ни перед кем.
Новая жизнь для Людмилы начиналась как красивая сказка. Трехкомнатная квартира на Ленинском проспекте и почти неограниченные финансовые возможности позволили ей вести тот образ жизни, о котором
Людмила была искренне благодарна Павлу и старалась изо всех сил, чтобы у них получилась счастливая семья, вот только детишек бог не давал.
«Ну и ладно! Какие наши годы!» – беспечно думала молодая женщина.
Пришли новые времена. Институт, которым руководил Павел, закрыли, а его с почетом проводили на пенсию, и Людмила с удивлением обнаружила, что щедрый, любящий муж превратился в брюзжащего зануду, отчитывающего ее за каждую копейку.
– Зачем хлеб купила? Вот же еще четвертинка есть.
– Он засох, выкинуть надо.
– Много ты заработала, чтобы выкидывать?
Людмила пошла на работу, но претензий не убавилось.
– Что это у тебя? – Павел, как всегда проверял ее сумку.
– Колготки, – она устало опустилась в кресло, ноги после десятичасового стояния у прилавка гудели.
– С ума сошла? Это ж сколько денег? Носи брюки!
– Хорошо, – с ним было легче согласиться, чем спорить.
Семейная жизнь опять летела в тартарары.
«Что ж у меня все не как у людей? – плакала ночью в подушку Людмила. – Поманит, покружит, а потом взмахнет крылом и улетит. Неужели я так много хочу? Я ведь просто хочу быть счастливой».
Еще хуже было, когда муж вспоминал о своих супружеских обязанностях. Обязанности у него были, а вот возможностей, увы, уже не осталось. Обнимая ее старческими, дрожащими руками и шепча в ухо всякие непристойности, он изводил ее часами. Ну и конечно же все время раздраженно обвинял во всех бедах – и что лифт не работает, и что демократы чертовы страну развалили. Да мало ли что могло прийти ему в голову. Сидя дома, он изнывал от злости и безделья, во всех смертных грехах обвиняя жену.
Поэтому когда на горизонте, а вернее, перед ее прилавком появился красивый, молодой человек, словно сошедший с обложки глянцевого журнала, и, выбирая рубашку, старался ненароком коснуться ее руки, у Людмилы по спине пробежал давно уже забытый холодок предвкушения. В тот же вечер Макс пригласил ее посидеть где-нибудь, после работы. Она согласилась и, разглядывая себя в небольшое зеркало, подумала: «А что? Я еще даже ничего, вот только черные круги под глазами, да некстати пролегшая морщинка возле губ…»
Макс повел ее в дорогой кооперативный ресторан, и Людмила почувствовала себя неловко.
«Не одета, не накрашена», – она с пристрастием оглядывала нарядных девочек, но новый знакомый был так любезен и обходителен, а она так давно не выходила в свет, что вскоре забыла о своей неуверенности и просто наслаждалась. Они ели шашлык из осетрины, пили терпкое грузинское вино.
Когда заиграла легкая, незатейливая мелодия, Макс предложил:
– Потанцуем? – кавалер подал руку.
Она уже давно не танцевала, давно не ощущала крепких мужских объятий и уже забыла, что такое внимание и забота. Все это с такой силой захватило ее, словно она проснулась после долгой и продолжительной болезни. «Как все-таки прекрасен этот мир!» – положив голову на могучее плечо спутника, подумала Людмила.