Маска ночи
Шрифт:
Рассказывая мне все это, Сьюзен Констант не смотрела на меня – она как будто обратилась внутрь себя самой, вспоминая свое видение птичьей фигуры.
– Оно не смотрело по сторонам, но двигалось поперек моей тропинки, на расстоянии двух вытянутых рук от меня, самое большее трех.
– Оно вас не видело? – спросил я, стараясь сдержать дрожь в голосе.
– Слава богу, оно не могло этого сделать. Оно было нацелено на другое дело. Оно проскользило мимо и растворилось среди деревьев
– Вы уверены в том, что видели?
– Я чувствовала, как оно проходит мимо, – ответила она. – Когда оно прошло передо мной, я ощутила движение воздуха. И у него был запах, затхлый, мертвый запах. Затем я слышала шум от тела, двигавшегося между ветвей, легкий шум, шелест. Это не был бесплотный дух. Мне не привиделась эта тварь. Я уверена.
Сьюзен вздрогнула. Казалось, она приходила в себя. Она посмотрела вниз, на свою руку, по-прежнему сжимавшую мое плечо. Она даже сумела выдавить из себя подобие улыбки.
– Вот… Николас. Я говорила, что теперь еще меньше шансов, что вы поверите мне.
– Но я вам верю.
Я не сказал, что фигура, которую она описала, была такая же, в точности такая, как те, что я мельком видел на окраинной улице в свою первую ночь в Оксфорде. Фигура, облаченная в черное, с головой, похожей на птичью, держащая перед собой трость – щуп или щупальце насекомого. Я заметил несколько таких чудовищ ночью, в то время как госпожа Констант увидала одно при свете дня. Могло ли быть хоть какое-то сомнение, что мы, по отдельности, стали свидетелями одного и того же… явления?
Возможно, воодушевленная тем, что я не отмахнулся от ее истории сразу же, Сьюзен продолжала:
– Я стояла там – не знаю, как долго. Наверно, я боялась двигаться с места, а также боялась, что оно вернется, и, поглощенная одним и другим страхом, я ничего не делала. Солнце сияло, насекомые жужжали над моей головой. А потом я услышала жуткий крик со стороны того дома, где живет матушка Моррисон, то есть где она жила, и это, наверно, привело меня в чувство, потому что в следующий момент я бежала – не к дому, но от него. Я бежала и бежала, пока не оказалась у себя…
– Вы кому-нибудь рассказали об этом?
– Я не сказала ни слова, но пробралась в свою комнату, ноги мои так дрожали, что я едва могла стоять. Поэтому я преклонила колени и провела какое-то время в молитве – и наконец мои душа и тело немного успокоились. Некоторое время я надеялась, что это всего лишь мое воображение, что я никогда не видела фигуры, пересекавшей мой путь, и не слышала крика из дома. Но я знаю, что видела этот образ так же ясно, как вижу вас, Николас.
– Я сказал, я вам верю.
И
– Что вы сделали? – спросила она.
– Как и вы, я вернулся в свою комнату на постоялом дворе, где мы остановились. Вернулся бегом, если быть честным. Никто не задавал мне вопросов, мои товарищи по большей части спали. Хотя язаснул не сразу.
– Вы никому не рассказали об этом потом?
– До этого момента – нет.
– Я рада.
– Что я никому не рассказал?
– Что я не одинока. Что вы тоже видели это.
– А старая женщина, про которую вы говорили, она умерла?
– О ее смерти сообщили в тот же день. Ее нашли в своей постели в обеденный час. Так что крик, который я слышала, должно быть…
Сьюзен не закончила свою фразу.
– У вас есть какие-нибудь предположения, что это была за тень?
– Нет. Но послушайте, я видела ее снова, и в этот раз поблизости от нашего дома.
В первый раз за время ее рассказа я почувствовал, что холодею.
– Однажды рано утром я выглянула из окна своей спальни – мне снова не спалось, не знаю, почему я в последнее время стала такой беспокойной и перестала спать, – и вдруг увидела ее, закутанную в черное, с птичьей головой, среди тисовых изгородей. Она была там одно мгновение, и я в ужасе отвернулась, а когда взглянула снова, она уже исчезла.
Я не спросил Сьюзен, что «она» делала среди тисовых изгородей, но мой вид, похоже, говорил сам за себя, потому что она продолжала:
– Позже, в тот же день, Сара получила посылку. В ней была глиняная фигурка, как игрушка.
– Подарок? Кто же послал его?
– Об отправителе ничего не было сказано. Сверток оставили у черного хода, написав на нем имя моей кузины.
– Что же такого ужасного в игрушечной фигурке?
– В ее животе торчала булавка.
Я уже слышал о таких попытках колдовского заклятия. Не так уж сложно не обращать на них внимания и приписывать их невежественным деревенским обитателям, но, вероятно, не тогда, когда они испытываются на вас.
– И как это подействовало на Сару?
– Сначала она сказала, что ее, видно, с кем-то спутали. Потом сказала, что человек, сделавший фигурку, должно быть, просто случайно оставил в ее животе булавку. А потом она слегла с болями в животе и лихорадкой. Кормилица Рут приготовила для нее снадобье из шафрана.